Бог Катастрофы и погромов. Бог, требующий истребить детей Амалика только потому, что их далекие предки напали на евреев в Синае. Бог, требующий забивать тысячи животных по праздникам. Бог, приказывающий убивать соплеменников за личные сексуальные предпочтения. Разве элементарная человеческая порядочность не требует восстать против такого Бога, отказать ему в повиновении, пусть это ни к чему и не приведет?

Для христиан ответ прост. Их религия сведена к этике, и этике прекрасной в силу своей нечеткости, сродни постимпрессионизму. В учении основателя христианства можно не согласиться разве что с картиной апокалипсиса, когда праведники наблюдают вечное осуждение своих родственников. Это выглядит не очень убедительно. Но раввинистический иудаизм во многом идет по этому же пути, убирая из практической галахи слишком суровые заповеди.

Христианство знает еще одну причину для подчинения воли Бога – спасение. Эта позорная доктрина пришла в раскольнический иудаизм ессеев и фарисеев, тогда как храмовое священство – саддукеи – всегда были категорически против нее. Торе воскресение неизвестно, только вечный сон в Шеоле. Пророки, которых священники считали сказочными персонажами и не рассматривали всерьез, упоминают воскресение лишь вскользь. Основное развитие доктрины о вечном наказании и блаженстве пришлось на позднюю литературу, и это произошло по той же причине, по которой оно пришло и в христианство – необходимость чем-то привлечь стадо.

Да, блаженство в будущем мире – это серьезная причина, чтобы терпеть лишения, опасности и аморальные религиозные требования в мире настоящем. Но нет ничего дальше от иудаизма. Знаменитый мидраш гласит, что когда евреи приняли заповеди у горы Синай, Бог подвесил над ними гору и еще раз потребовал принять их – на этот раз из страха. Страх перед Богом и любовь к Богу – вот две движущие силы иудаизма, две единственные причины соблюдения заповедей, что постоянно подчеркивается в Торе. Если мы исполняем заповеди только потому, что ожидаем награды в этом или грядущем мире, то это уже и не страх, и не любовь. Подсчетами затрат и выгод занимаются бизнесмены и рабы, а не религиозные люди.

Мы должны подчиняться воле Бога просто потому, что это правильно. Так молоток подчиняется плотнику, а солдат – своему командиру. Молоток в процессе работы может сломаться, солдаты рискуют смертью без всякой причины – но и те, и другие все равно подчиняются. Нужно стать единой командой, как армия, как нация, отделенная для служения Богу. И задачи команды становятся выше самой нашей жизни. Ни командир, ни Бог не может адекватно вознаградить нас: медаль, статус «его народа» – вот и все, пожалуй. Но наши действия и не направлены на получение вознаграждения.

Может быть, Бог несправедливо эксплуатирует нас, отказывая в адекватной награде за сложное и рискованное служение? Определенно да. Но подумайте: собственного сына вы можете послать в магазин за молоком и не дать никакой награды, но чужому человеку вам придется заплатить за это. Мы – Божьи дети, его народ. Наши отношения с ним слишком близки, чтобы портить их бартером.

В истинном иудаизме нет никакой надежды. Нам не будет лучше от того, что мы служим Богу. Скорее даже, нам будет хуже. Нет никакой проблемы в соблюдении заповедей: даже христиане согласны, что заповеди действовали 1500 лет; следовательно, они выполнимы. Но вот вопрос: а зачем нам их соблюдать? Когда человек влюблен, он выполняет довольно странные ритуалы, чтобы показать своей избраннице свои чувства. Однако «наградой» в самом лучшем случае будет ворчащая жена, а часто и того хуже. Любовь к Богу – единственная причина исполнения заповедей, даже если это ведет к неудобствам.