Есть чрезвычайно распространенное заблуждение, что иудаизм сводится к нравственности. К своему стыду признаюсь, что много лет назад я тоже так думал.

Но такое толкование высокомерно. Неужели мы считаем другие народы безнравственными, неэтичными? Ведь это явно не так. При всех их ошибках богословского характера среди них есть много гуманистов и просто гуманных людей.

Если иудаизм сводится к нравственности, то в чем его религиозная значимость? Любой кандидат философских наук может составить систему нравственных ценностей. Бог для этого не нужен. Своя нравственность есть даже у животных: собаки могут пожертвовать жизнью, защищая хозяина.

А насколько нравственны заповеди об убийстве мидианских детей, истреблении коренных народов Ханаана или убийстве своих сородичей-евреев из-за формальных отступлений от буквы закона о жертвоприношениях? А насколько нравственна сама по себе система жертвоприношений, в которой требуется убивать невинных животных для искупления греха человека? Где нравственность в системе, отрицающей гражданские права и свободы, такие как право быть гомосексуалистом, работать в субботу или готовить мясо с молоком?

На это можно возразить, что даже эти действия можно считать нравственными, если рассматривать их в более широком контексте. Скажем, мидианских детей убивали для того, чтобы евреи могли жить в уединении, стать светом для народов и таким образом спасти намного больше жизней. Закон о ритуальной чистоте заставлял еврея размышлять о святости жизни, и т.д. Но проблема этих объяснений в том, что ни непроверяемы. Коммунисты тоже утверждали, что их страшные преступления расчищают путь в светлое будущее.

Если иудаизм сводится к нравственности, тогда в чем его отличие от Павлова христианства, которое отменило все заповеди и заменило их на несколько произвольных этических запретов? И иудаизм, и христианство делают акцент на сострадании – к соплеменнику и единоверцу, соответственно. В обеих религиях советуется прощать врагов (кроме политических). И там, и там предпочитают жить аполитично: христиане – в своих общинах, евреи – при судьях или теократии. В обоих случаях из этого принципа делается исключение в случае самообороны. Христиане не соблюдают Моисеев закон, но начать с того, что он и не для них. Даже христианский акцент на Иисусе имеет параллели в иудаизме, где тоже многое основано на примерах из жизни раввинов.

Разница между иудаизмом и христианством состоит в следующем. Основатель христианской религии был человеком, и его учения должны соответствовать человеческой морали, иначе он оказался бы аморален. В иудаизме заповеди исходят от Бога, который выше понятий добра и зла. Его заповеди не обязаны быть хорошими, добрыми или нравственными. Христиане соблюдают свою религию, потому что согласны с ней. Мы соблюдаем нашу религию, потому что принимаем ее как ярмо.

Рабби приводят пример заповеди, запрещающей убивать птицу-мать, забирая ее яйца, и отмечают: если кто-то из-за этой заповеди восхваляет Бога за его доброту, он должен замолчать. Нить рассуждений такова: если мы благословляем доброту Бога в этой заповеди, то что мы подумаем, когда встретим заповедь жестокую и безнравственную? Иудаизм – это служение Богу, а не нравственность. Мы делаем все, что говорит Бог, вне зависимости от того, что об этом говорит наша совесть. Если нам сказано истребить коренные народы Земли Израиля, значит, это наш религиозный долг. Имея подобие свободы воли, мы можем уклониться от этого долга, но мы не имеем право называть белое черным. Мы не можем говорить, что этого религиозного долга не существует или что он аморален и потому мы не будем его выполнять. Аморален – пусть, но это все равно религиозный долг.