Интернационализация Старого Иерусалима – идея плохая не только по религиозным и националистическим соображениям. С религиозной точки зрения интернационализация евреям даже выгоднее, раз уж мы не хотим строить Храм сейчас, когда контролируем гору. Интернационализация отвечает задачам правительства по замене еврейских ценностей на израильский ура-патриотизм: уход со священного места разрушит в евреях и религиозный, и националистический дух.

Но интернационализация – это плохая интерпретация идеи Рабина. Еще задолго до того, как Бегин подписал мирное соглашение с Садатом, у Рабина уже было скандальное промежуточное соглашение с Египтом по размежеванию из Синая. Рабин исходил из того, что мир – это пошаговый процесс построения доверия между сторонами. Если не брать в расчет полное поражение, то Рабин был не так далек от истины. Действительно, на тот момент бóльшая часть израильского истеблишмента уже придерживалась доктрины о поступательном улучшении. Ее следы заметны и сегодня: скажем, Либерман предлагает заключить с палестинцами мирное соглашение не сейчас, а через несколько десятилетий, или взять Голанские высоты в аренду у Сирии на 99 лет, чтобы удостовериться, что отношения действительно нормализовались. Рабин настаивал, что заключению мира должны предшествовать рассеивание и размежевание. Он правильно отмечал, что в условиях постоянных стычек между израильскими и египетскими солдатами в Синае мир попросту невозможен. Годы спустя он изменил свое мнение и согласился на переговоры с террористами под огнем, сказав: «Мы будем договариваться, как будто нет никакого террора, и бороться с террористами, как будто нет никаких переговоров».

Ольмерт уже не разделял первоначальный подход Рабина, предложив палестинцам международное управление Старым городом. Впрочем, оно не совсем международное, поскольку в совете будет мусульманское большинство. Да и сама эта идея принадлежит не Ольмерту. Даже Бегин говаривал, что надеется, то вопрос по Иерусалиму будет решаться уже после него. Как ни странно, единственным политиком, который был категорически против такого решения иерусалимского вопроса, был Шимон Перес. Но это было еще до того, как он стал радикальным поборником мира с целью убрать лево-лейбористских активистов от Рабина во время кризиса с его банковскими счетами.

Только подумайте, сколько здесь практического смысла. Евреи просят у ооновского «Вакуфа» разрешение на ремонт Стены плача. Израильская пресса рвет и мечет по поводу задержки с выдачей разрешения. Археологические раскопки запрещены. Мусульмане украшают аль-Аксу на саудовские деньги, да и вообще строят на Храмовой горе, что хотят. Россия требует включить себя в совет, и войдя в него, схватывается с Арменией и Ватиканом, который, в свою очередь, схватывается с христианами-евангеликами. По всему Старому городу – блокпосты с колючей проволокой. У каждых ворот – пограничная полиция и сотрудники таможни. Поскольку палестинский терроризм никуда не делся, на блокпостах выстраиваются длинные очереди, ведется расовое профилирование. Неэффективный контингент ООН не может защитить еврейское население Старого города от нападений арабов, и израильской полиции приходится войти в международную зону.

Интернационализация Старого города создаст идеальную взрывную смесь, в которой враги трутся друг от друга, а их народы, недовольные положением вещей, с нетерпением ожидают первой вспышки. Интернационализация не только не создаст мир, но увековечит войну.

Как будто война длиной в 3000 лет и без того не перманентная.