Было бы просто объяснять убийство еврейской семьи в деревне Итамар животной сущностью арабов, но мы не попадемся в эту ловушку. Мы часто склонны винить в наших проблемах других. В данном случае можно заявить, что арабские террористы убили евреев, потому что арабы или не совсем люди, или по крайней мере очень жестокие люди, стоящие на более низких ступенях развития. Думать так – и неправильно, и вредно для евреев, потому что это отвлекает внимание от настоящих корней проблемы.

Араб, убивший еврейскую семью в Итамаре – он плохой человек или хороший? Пилоты Союзников во Вторую мировую бомбили немецкие города, а еврейская организация «Иргун» взрывала арабские рынки. Ее лидер, кстати, стал премьер-министром Израиля и вошел в израильский пантеон. Конечно, убивать людей на расстоянии и собственноручно зарезать двухмесячного ребенка – не одно и то же. Однако эта разница лежит в этическом, а не нравственном измерении: пилоты бомбардировщиков и рыночные минеры прекрасно знали, что жертвами их действий станут дети и младенцы, хотя сделать то же самое своими руками, возможно, и не смогли бы. Это общая тенденция военного дела – максимальная деперсонализация убийства. На смену мечам пришли ракеты. Верховное военное командование уже давно не принимает личного участия в убийствах; офицеры носят чисто символическое оружие, фактически же убийством занимаются рядовые солдаты.

Да, можно утверждать, что этика пилотов Союзников или еврейских партизан стоит на более высокой ступени развития, чем у арабских террористов, но с чисто нравственной точки зрения в их действиях нет принципиальной разницы. Мы можем испытывать этическое отвращение к убийце-арабу, как мы испытываем его к посетителю ресторана с дурными манерами, но это исключительно проблема границ допустимого для каждого конкретного человека. Подумайте: мы бы гораздо спокойнее отнеслись к убийству, если бы его жертвами были солдаты или хотя бы просто взрослые. Однако ведь никто в здравом уме не возьмется утвеждать, что жизнь ребенка ценнее жизни подростка или взрослого. Возможно, она даже менее ценна, так как общество санкционирует поздний аборт в случае опасности для жизни матери. Хочу заметить для коллег по правому лагерю: большинство из нас осуждало тактику армии в войне в Газе два года назад, когда военные старались избегать потерь среди гражданского населения. Сами-то мы не против убивать их младенцев, но когда убивают они, мы тут же спешим оценить ситуацию с моралистических позиций. Это напоминает анекдот, когда абориген объясняет этнологу разницу между добром и злом: зло – это когда враг грабит его деревню и насилует его женщин, добро – когда это же самое делает он сам по отношению к врагу.

И да, тот араб был смельчак. Неэтичный, с жестокой нравственностью, но смельчак. Сколько из вас смогли бы прокрасться с арабскую деревню и убить целую семью, неважно, с какой целью – заставить арабов уйти с еврейской земли или в качестве мести? Вы попустительствуете, даже поощряете убийство арабов, но сами лежите на диванах и не хотите и пальцем двинуть.

Мятежи редко бывают предсказуемы. Мы не смогли предвидеть две интифады, и когда наступит третья – область одних догадок. Но о ее близости говорит многое. У Израиля очень низкий уровень сдерживания. ЦАХАЛ опирается в основном на разведданные, предоставляемые ФАТХом, однако подобный уровень сотрудничества можно в любой момент потерять, как мы уже потеряли аналогичные связи с Иорданией и Египтом. Массовые освобождения заключенных, включая убийц, делают терроризм куда менее рискованным занятием. Революции в арабском мире показывают, что палестинцы тоже могут восстать против своих коррумпированных и нелегитимных хозяев – тем более, что палестинцы образованнее и свободнее других арабов. Иранцы заваливают ХАМАС деньгами – стало быть, он будет популярнее среди террористов и рядовых палестинцев. Крах мирного процесса вкупе с признанием палестинского государства многими странами подсказывает арабам, что до окончательной независимости осталось совсем немного, лишь одно небольшое усилие.

Более того, рушится централизация террора: и ФАТХ, и ХАМАС превратились в бюрократизированные политические партии и уже не хотят рисковать своим политическим и финансовым положением, устраивая крупные теракты против Израиля. Из-за этого воинственные палестинские активисты предоставлены самим себе. Они формируют небольшие группы, которые израильским спецслужбам будет практически невозможно выявить. Так же было и перед первой интифадой: когда ФАТХ изгнали в Тунис, некому стало организовывать народную борьбу, и накал страстей взорвался независимой деятельностью сотен различных ячеек. Терроризм можно обуздать, когда им занимаются крупные организации, которые легко контролировать, но не когда боевой дух пропитывает все палестинское общество от и до. И нам еще предстоит увидеть Facebook-терроризм, когда террористы координируют свои действия и расширяют базу поддержки через Интернет без всяких командных пунктов на Западном берегу.

Нынешняя ситуация неприемлема. Мы можем выселить арабов из Иудеи и Самарии или отгородиться от них, назвать миру фактические границы палестинского государства и навсегда закрыть этот вопрос. Мы можем принять их условия по разделению Земли Израля или ясно дать им понять, что разделение невозможно, даже если оно ведет к бесконечной войне. Но если наше правительство знает о требуемых уступках, намекает на их принятие, но все же не делает этого, то такое правительство прямо провоцирует врага на последний бой. Именно такое правительство и является настоящим виновником убийства в Итамаре.