Страны освобождают заключённых в двух случаях: мелких преступников посредством амнистии и военнопленных по окончании войны. Амнистия часто критикуют ввиду того, что если срок заключения может быть сокращён, то изначальный приговор к длительному сроку заключения был вынесен несправедливо. Цивилизованные страны большей частью перешли на систему условно-досрочного освобождения заключённых, и помилование применяется к каждому преступнику индивидуально, после тщательного расследования.

Военнопленными обычно обмениваются после того, как война заканчивается подписанием мирного договора или де-факто перемирием. Освобождение военнопленных до этого заключительного аккорда возвращает закалённых и полных ненависти бойцов в ряды противника. Тактический обмен военнопленными иногда происходит после нерешающих боёв ввиду целесообразности, позволяя сторонам избавиться от необходимости содержать примерно равное число военнопленных. Будучи не в состоянии содержать лагеря военнопленных, армии расстреливают или морят узников голодом. Одностороннее освобождение военнопленных в военное время не практикуется.

Находится ли Израиль в состоянии войны с палестинцами? Те, кто наполняют израильские тюрьмы, ответят положительно. Дома их считают героями, поэтому, освободившись из заключения, они вряд ли предадутся пасторальной жизни, а, скорее всего, бросятся на борьбу с Израилем. Несомненно, большинство боевиков, освобождённых из израильских тюрем в результате прежних обменов пополнили ряды боевых организаций.

Некоторых военнопленных не освобождают никогда, удерживая как трофей или заложников. Баргути, может, и не участвовал в атаках Бригады Мучеников Эль-Аксы на евреев, и Израиль мог осудить его в качестве услуги Арафату, но сейчас Баргути, одновременно являясь трофейным пленником и ценным заложником, должен оставаться в тюрьме. Израилю необходимо прибегнуть к использованию арабских заложников.

Некоторым военнопленным вместо возвращения на родину после окончания войны, выносятся приговоры за совершение военных преступлений. Хотя большинство палестинских мятежников, находящихся в израильских тюрьмах, вели себя как солдаты, некоторые из них виновны в военных преступлениях, как намеренное убийство детей.

Неважно, проявляет ли Израиль добрую волю, освобождая заключённых, называя это для приличия “обменом”. Важна реакция палестинцев на проявление этой якобы “доброй воли”. Они воспримут обмен, как уступку, добытую ценой кровных усилий, а не проявление доброй воли. Арабы будут гордиться своими достижениями и не замедлят повторить тактическую победу. Обмены делают израильтян привлекательной целью захвата заложников. Обмены поощряют боевиков, которых уверяют, что возвращение домой им практически гарантировано даже если Израиль их поймает.

Диспропорциональные обмены пленниками служат рекламным нуждам правительства. Возвращение капрала Шалита рекламирует Кадиму, хотя вредит безопасности. Обмен приравнивает жизнь любимца СМИ Шалита к сотням унесённых еврейских жизней, и ещё к сотням жизней, которые будут унесены освобождёнными из заключения террористами. Шалит сейчас важнее, чем множество евреев потом.

Обмен идёт вразрез с принципами еврейского правосудия. Совершившие преступление, неважно, бедные или богатые, должны понести наказание, а уж врагам его точно не избежать. Преступников нельзя щадить, даже если Израилю и будет приятно наводнить Палестину арабскими гангстерами в результате «обмена». Иудаизм предписывал выкупать похищенных евреев в иных ситуациях. Похитители извлекали прибыль в любом случае: продавая еврея назад его народу или продавая его в рабство. Выкуп не побуждал похитителей на более активную деятельность, чем та, которую бы они предприняли в любом случае. Сейчас же, похищение израильских солдат, само по себе невыгодное, становится весьма выгодным благодаря обмену пленниками, провоцируя, таким образом, палестинцев на дальнейшие похищения.

Израильская проблема содержания огромного числа заключённых заставляет вспомнить о библейских наказаниях. Древние евреи понятия не имели о длительных сроках заключения. Сама идея содержания преступников годами и десятилетиями за счет общества была противна их практичному уму. Нанести телесный ущерб за нанесение телесного ущерба может показаться слишком жёстким для моралистов, хотя немало евреев решатся покорежить террористов. Публичная порка и казнь вполне подходят ситуации. Тора недвусмысленно предписывает смерть за совершение убийства: кто прольет кровь человеческую, того кровь прольется рукою человека (Быт.9:6). Эта заповедь не зависит от эстетики смертной казни, её целесообразности для предотвращения преступлений, или аморальности лишения кого-либо жизни. Смертная казнь – это правосудие: правосудие по отношению к жертвам, правосудие по отношению к убийцам. Да, случаются ошибки, но даже тогда Израиль казнит члена вражеской военной группировки, не вовлечённого в убийства евреев напрямую. Я смогу с этим смириться. Израильское правительство тоже смирится: множество невинного гражданского населения было убито по его приказам в Ливане и Газе. И не надо начинать этих разглагольствований на тему: у-нас-нет-синедриона. Израильские суды приговаривают евреев к многолетним срокам тюремного заключения за убийства арабов в целях самозащиты, тем больше оснований для свершения законного и морального правосудия – приговаривать арабов к смертной казни за убийство евреев.

Как только Израиль прекратит захватывать пленных, вопрос обмена пленными утратит свою остроту.