Задолго до Голдстоуна рабби уже пытались разрешать нравственные парадоксы, вызванные чрезвычайными обстоятельствами. Подобно современным адвокатам и законодателям, рабби пытались применить формальные правила к чрезвычайно редким, крайним ситуациям. Раввинистическое правило, подобно любому другому, утрачивает применимость в крайних точках выборки данных. Вместо того чтобы признать, что некоторые ситуации в принципе не поддаются регулированию, рабби с энтузиазмом погрузились в исследования и классификации. Но им не удалось прийти к единому мнению, и в результате сложилось два противоречащих друг другу подхода.
В Талмуде есть известная дилемма: враждебный иностранец требует от группы евреев выдать им любого из них для казни; если они откажутся, то будут убиты все. Традиционный ответ принадлежит рабби Реш Лакишу. В прошлом он был бандитом и сохранил болезненное отношение к преследованию, и особенно произвольному. Он постановил, что все евреи должны скорее пойти на смерть, чем выдать своего брата на казнь. Понимая очевидную абсурдность такого идеалистического подхода, рабби Иоханан вынес противоположное решение. И правда, если еврею и так предстоит умереть, будь то лично или вместе с остальной группой, то лучше уж пострадать одному, чем всем. А чтобы группа не мучилась угрызениями совести за убийство товарища, несчастного следует выбрать путем жребия.
Полемизируя с Реш Лакишом, рабби отмечали, что его подход фактически не позволяет евреям сражаться. Враг может захватить несколько евреев, использовать их в качестве «живого щита» и таким образом напасть на наши города, будучи уверенным, что евреи не будут убивать своих. Поэтому рабби фактически, хотя и не говоря прямо, разрешили убивать небольшое число евреев ради спасения гораздо большего. И действительно, такова логика войны: немногим приходится умереть, чтобы спасти многих. В иудаизме есть понятие обязательной войны, в принципе не связанной со спасением евреев. Это понятие гласит, что еврей должен идти на войну, если враг требует не жизнь, а нашу землю и даже просто небольшой выкуп – «сено и солому». Тогда получается, что убивать евреев можно и ради чисто националистических задач.
Скорее всего, в эту категорию попадают и предатели. И действительно, некоторые рабби разрешали передавать врагу жертву для казни, если его выбрал сам враг. Таким образом евреям не приходилось самим делать этот тяжелый выбор. Тот, кого выбирал враг, назывался «родеф» – смертельный преследователь. Такой человек подвергает опасности все общество самим фактом своего присутствия. Если его не отдать врагу, все общество может пострадать. В категорию родефов попадают и предатели.
Итак, поскольку по националистическим соображениям евреев можно даже убивать (или допускать их убийство), то тем более можно давать им опасные для жизни поручения. Это полностью развенчивает миф, что жизни евреев настолько ценны, что мы должны идти по пути мирного процесса. В иудаизме ценность жизни евреев равна нулю, единственная ценность – это исполнение воли Бога, как она изложена в Торе. Если еврейская жизнь важнее еврейской земли, тогда израильтяне совершат праведный поступок, переехав в Торонто.
Что же касается вражеского мирного населения, то рабби (когда они были настоящими рабби) даже не обсуждали этот вопрос в таком контексте. Если можно убивать даже тех евреев, которых враги используют в качестве живого щита, то тем более это можно делать и с арабами. Как категорию бней-Ноах, их можно убивать всегда, когда это необходимо и безопасно для евреев – тем более, когда это способствует еврейской безопасности. Кроме того, у нас есть масса заповедей и раввинистических постановлений, однозначно требующих жесткого обращения с вражеским населением. Ввиду всего этого не может быть никаких сомнений, что евреи не только могут, но и должны убивать живые щиты врага без всяких угрызений совести.
И ни один нормальный рабби не оспорит правомерность использования живого щита из арабов для защиты наших солдат.