Рабби расписывают закон Торы во всех подробностях, якобы чтобы он стал более ясным. Но этот подход ошибочен. То, что в законе не уточняется, является сферой личных предпочтений, – точно так же и в светском законе. Если заповедь требует сделать жертвоприношение, не имеет значения, с левой или правой ноги нужно начинать шагать к Храму. В раввинистическом законодательстве простые законы кошерной пищи и запрет есть определенные виды животных превратились в винегрет мелочных, нередко абсурдных правил, таких как запрет использовать «молочную» кастрюлю для «мясных» блюд, потому что кастрюля якобы сохраняет «вкус молока». Раввинистическая концепция избыточного интерпретирования – это бездонный ящик. Поскольку любое правило можно уточнить дополнительными вопросами, чем больше правил, тем больше возникает новых вопросов. После того как рабби учредили тексты молитв и предписали совершать во время них определенные телодвижения, можно задаться вопросом, как при этом правильно дышать, и этот вопрос ничем не хуже тех, на которые «ответили» раввины.

Еврейский закон должен был положить конец избыточным языческим религиозным законам с их мириадами божеств и сложными обрядами. Тора не зря многое оставляет на усмотрение каждого еврея: если они будут самостоятельно размышлять о законе, у них не возникнет проблем с его исполнением.

Запреты на мясо и молоко в иудаизме

Рабби начали строить «ограду вокруг закона» с ее дополнительными запретами только для того, чтобы предотвратить непредумышленное нарушение важных заповедей во время нашего Изгнания. Сейчас же, когда Изгнание окончено, концепция ограды больше не актуальна и весьма контрпродуктивна, поскольку уводит евреев от иудаизма, правила которого на самом деле простые и прямолинейные.

Иаков подкупил Исава, помимо прочего, дающими молоко верблюдами. Согласно еврейской традиции, наши предки приняли ярмо заповедей еще до того, как Моисей получил их на Синае. Иаков свободно пил верблюжье молоко, не считая, что раз верблюд некошерен, значит, и его молоко некошерно. Иудаизм законодательно защищает и некошерных животных, и некошерных (в смысле непригодных для еды) людей. Мы не едим некошерные создания, потому что уважаем их жизнь, а не из-за их нечистоты (хоть люди и чисты, мы все же не каннибалы). Как людей разрешено нанимать на работу, но нельзя есть, так же можно использовать в работе, стричь, доить и использовать любым иным способом, кроме убийства, некошерных животных. Еврейские дети могут играть со свиньями по той же причине, по которой домашние Иакова пили верблюжье молоко.

Когда рабби объявляют чье-то молоко некошерным, возникает проблема определения кошерности молока. Они требуют удостоверяться, что коровье молоко не смешивалось с лошадиным или верблюжьим. Эти страхи совершенно надуманны.

Если еврейские дети пьют молоко своих некошерных матерей, то почему им нельзя пить молоко некошерных животных? В ответ часто можно услышать, что дети не обязаны соблюдать заповеди. Но в кормлении грудью участвует и взрослый. Либо все еврейские матери грубо нарушают законы кашрута, кормя детей некошерным молоком, либо эти законы к молоку неприменимы. И в самом деле, по мнению Раши, кошерность относится только к мясу.

Согласно Маймониду, мясо-молочный запрет направлен против языческого обряда погружения козленка в молоко его матери. Он отмечал, что запрет содержится в разделе языческих обрядов, а не кулинарных законов. Мясо-молочный запрет никакого отношения к еде не имеет.
Рабби расширили запрет, чтобы предотвратить даже случайное нарушение заповеди. Сначала было запрещено варить в молоке другие виды мяса, помимо козлиного, потому что такое мясо теоретически могли продавать под видом говядины. Но по этой же логике нужно запретить вообще есть любое мясо в любом виде: что, если кто-нибудь продаст под видом говядины свинину? Непредумышленное нарушение не грешно по определению. Да и проблема лжеговядины уже не так актуальна в эру кошерных супермаркетов.

Затем было запрещено сочетать курятину и молоко, чтобы кто-нибудь, видя, как вы едите курицу с сыром, не подумал, что это чизбургер. По этой же логике нельзя выходить из дома с собственной женой, чтобы кто-нибудь не подумал, что это невеста вашего соседа. Когда вы едите говядину, кто-нибудь всегда может подумать, что это свинина. Разве это повод становиться вегетарианцем? Тем более, аргумент «кто-нибудь подумает» неприменим к частной обстановке: очевидно, что ваша жена уж точно знает, что она не готовила козлятину в собственном молоке. Абсурдность всего этого усугубляется еще и тем, что в чизбургере заведомо используется говядина, и его не варят в молоке, что особо подчеркивается в Торе.

Затем рабби придумали еще один аргумент: когда мы принимаем на себя дополнительные ограничения, мы этим показываем нашу любовь к Богу, – своего рода готовность пройти дополнительную милю. Но разве рабби могут читать мысли Бога? На каком основании они решили, что Богу нравится, когда мы расширяем его запреты? Если государство ограничивает скорость движения 60 километрами в час, а человек едет со скоростью 20, то разве он от этого больший патриот, чем другие?

Я очень сомневаюсь, что если вы начнете принимать на себя дополнительные ограничения в семье, то ваша жена сочтет это доказательством вашей любви к ней. Почему мы вообще считаем, что Бог желает от нас больше ограничений? Тот, кто создал животных и велел человеку назвать их и господствовать над ними, наверняка ничего не имеет против, если мы будем есть мясо в самых разных формах. Отвергать эти формы и необоснованно, и некрасиво. Тора ясно предписывает наслаждаться мясом наших жертв. Иудаизм не монашеское извращение, а религия радости в святейшем из мест – Сотворенном Мире.

Путь расширенных запретов – путь произвольный и сомнительный. Есть запреты о различных формах кровосмешения. Если мы любим Бога, тогда что, мы добровольно расширим эти запреты до седьмой линии родственников? Или возьмем пищу: законы кашрута запрещают употреблять в пищу всех животных, за исключением четырех. Совершенно очевидно, что этим законом Бог хотел ограничить убийство животных. Так может быть, вообще стать вегетарианцами? Тора предвидит эту проблему дополнительных вопросов, поэтому-то она и запрещает не только убавлять из законов, но и прибавлять к ним.

«В Торе достаточно запретов, чтобы придумывать новые», – говорит Талмуд. Законы Торы в первую очередь практичны. Они настолько просты, что кочевые еврейские племена могли легко исполнять их в Синае. Некоторые законы являются интерпретацией других: так, запрет гомосексуализма продолжает запрет «не прелюбодействуй». Таким образом, нет ничего неправильно в интерпретации заповедей в рамках Устного закона, при условии, что мы не попираем прямой смысл заповедей.

С одной стороны, мудрецы совершенно правы в том, что ни одно слово и буква Торы не являются лишними. С другой, рабби почему-то игнорируют эти же слова. В Торе мы читаем: «Не вари козленка в молоке его матери». Имеется в виду именно варка, кипячение, а не какой-то другой способ готовки пищи. В этом смысле в чизбургере нет ничего плохого. Учитывая, что Тора имеет в виду конкретный языческий обряд, запрет именно варки совершенно логичен.
Другое важное место – «его матери». Возможно, под этой фразой можно понимать любого родственника козленка, как слово «отцы» часто обозначает всех предков в целом, но понимать эту фразу как вообще любое молоко уж точно невозможно. Тора не запрещает варить козленка, скажем, в молоке коровы.

Несколько проблематично слово гди, «молодое мелкое животное». В Танахе гди всегда применяется только к козам. В частности, гдиа – это коза. Комментаторы априори полагают, что гди также означает ягненка, но это маловероятно, поскольку для молодого барана и молодой овцы есть другие слова: соответственно се и рхл. Даже если гди действительно означает ягненка, очевидно, что это молодое животное, причем не теленок. Во многих контекстах гди берется из стада, но в древнем Ближнем Востоке не было стад коров. Наиболее инклюзивное чтение этой заповеди запрещает варить молодого ягненка или козленка в молоке, соответственно, овцы или козы. Эта заповедь проста и ненавязчива.

А теперь посмотрим, как далеко галаха ушла от Торы. Запрет варить козленка в козлином молоке был расширен до коров, затем птиц (кур), затем любого вида готовки, затем любого вида контакта, затем любой пищи, содержащей курятину и молоко, затем до посуды, используемой для приготовления молока или мяса, затем до хранения продуктов, раковин и столовых – и вот теперь у нас уже есть отдельные мясные и молочные кошерные рестораны.