Маймонид отвергал еврейскую теократию, поскольку она портит раввинов, и настаивал на независимом эксилархе (правителе). Согласно Маймониду, мессия и царь тоже не рабби. Но при этом он подразумевал, что эксиларх действует в рамках еврейского закона. Когда страна управляется религиозным законом, тогда и раввины эффективно диктуют политическую линию эксиларху. Раввинам принадлежит законодательная власть, тогда как эксиларху – исполнительная. В наше время это соответствует раввинскому Кнессету и всенародно избираемому премьер-министру. Когда нет разделения на государственную и религиозную власть, раввинской элитой овладевает конформизм и она уже не может осудить ни сделку «еврейская земля в обмен на мир», ни либеральную ассимиляцию американских евреев. Тогда выходит, что религиозные евреи выигрывают от секуляризации.

Ни теократия, ни монархия не будут сегодня работать. Еврейский монарх должен быть признан раввинами, поэтому ему придется быть ультраортодоксом. Он направит бюджетные средства на поддержку огромного числа религиозных школ и их пожизненных студентов. В смешанном обществе, где присутствуют и религиозные евреи, и атеисты, монархия превратится в эксплуатацию экономически продуктивных атеистов – с чем, они, конечно же, не согласятся.
Раввины приводят для обоснования своей власти несколько заповедей, но эта отсылка весьма спорна. Стих из Второзакония 17:10 – «Делайте, что они вам говорят» – относится к священникам и судьям, а не к [раввинским] законникам. В предыдущем стихе говорится о гражданских и уголовных делах, а не о религиозных законах. Несколько странно то, что в 11 стихе говорится об «учении и судах», хотя учение не имеет отношения к контексту. Есть вероятность, что эта фраза была добавлена позже, как и стих 15, позволяющий евреям поставить царя – хотя спустя несколько веков пророк Самуил ничего не знал об этом разрешении и ругал евреев за их требования назначить царя. Если же признать достоверность стиха 11, то он подразумевает, что судьи учат в Храме (с. 8 ) с целью унификации прецедентного права, а отнюдь не устанавливают религиозные законы.

Вряд ли десятки тысяч раввинских учителей, разбросанных по миру, вправе претендовать на власть судей Храма. Видя, с какой мелочностью и нередко мстительностью проходят диспуты по галахе, становится сложно поверить в боговдохновенность раввинов.

Главный вопрос состоит в том, являются ли раввины теми судьям, которые упоминаются в 17 главе Второзакония. Почему именно они, а не их оппоненты саддукеи, храмовые священники? Втор. 33:10 прямо наделяет левитов властью учить. 2 Лет. 31:4 говорит о том, что левиты должны изучать закон, а Мал. 2:7 подтверждает, что именно они занимаются интерпретацией закона. Во 2 Лет. 19:8 судьи отождествляются со старейшинами племен, а гораздо позже – в Иер. 18:18 – «мудрецам» приписываются лишь функции советников, но не законодателей.
Раввинская легенда о Сангедрине, расположенном в Храме, противоречит здравому смыслу. Храмом управляли священники-саддукеи, считавшиеся потомками первосвященника Цадока. Саддукеи отвергали Устный закон и преследовали фарисейских раввинов. Как священники могли позволить раввинскому суду заседать в Храме и применять Устный закон, который они (священники) считали ложным?

Невозможно поверить и в то, что раввины были настолько популярны, что саддукеи были вынуждены выделить им помещение. Священники даже заблокировали реконструкцию Храма, предпринятую Иродом Великим, пока тот не начал обучать строительному делу левитов, дабы не допустить осквернение Храма.

Почему священники отрицали Устный закон, если он был дан на Синае? Раввины объясняют это порочностью священников, но это нелепо: какой смысл отвергать здравый и выгодный свод законов? Приняв Устный закон, саддукеи могли бы сместить своих конкурентов-фарисеев и сами заниматься религиозным законом и гражданским правом. Невозможно предположить, чтобы десятки тысяч левитов все как один были злобными атеистами, отвергающими слово Бога.
Раввины были священниками от сохи, отвергавшими истеблишмент, в чем напоминали основателя христианства и францисканцев. Действительно, в синоптических евангелиях Иисус учит точь-в-точь как рабби, каждое его высказывание имеет прямой аналог в Талмуде. Он был высокого мнения об учении раввинов: «Поступайте по их учению, но не по их делам, ибо они не делают то, чему учат».

Даже если принять, что 17 глава Второзакония наделяет раввинов особым авторитетом, по-прежнему остаются две области, в которых раввинская власть не имеет никакого библейского основания: право учреждать защитный закон («стена вокруг закона») и право отменять заповеди. По поводу последнего Маймонид признавал лишь временную приостановку заповедей и только во избежание большего зла, например угрозы иудаизму (Хилкот мамрим 2:4). Этому критерию не соответствуют многие раввинские положения: раввины отменили обязанность женщины соблюдать заповеди, синий цицит и т. д.

Раввины приводят и другой аргумент в поддержку своего учения: оно просуществовало две тысячи лет. Это довольно плохой аргумент, поскольку христианство просуществовало ровно столько же, причем оно куда более распространено. Теория о том, что земля плоская, тоже существовала не одну тысячу лет. Победа фарисейских раввинов над саддукеями является исключительно результатом разрушения Храма: левиты просто не смогли приспособиться к миру без Храма. Радикальные саддукеи присоединились к монашескому ордену ессеев и в таком виде просуществовали века после разрушения Храма. Победа раввинов над караимами объясняется тем, что первые лучше контролировали свою паству, связанную галахой; караимы же были более гибкими и потому ассимилировались. Это показывает, что раввинизм вовсе не плох, он очень помог еврейской нации. Но при всей его полезности он не тождественен иудаизму Торы.

Мы можем ратовать за изменение раввинских законов, но пока эти законы эффективны (помогают сохранять еврейскую нацию), правомерны (отчасти основаны на Торе), общепризнанны (многими лучшими представителями еврейства) и не имеют массовой оппозиции (в лице тех, кто честно хочет жить по-еврейски, в отличие от атеистов), мы должны им следовать. Это примерно как выступать за увеличение максимальной скорости движения, но при этом соблюдать скоростной режим.

Однако не обязательно соблюдать чрезмерно репрессивные законы: если человек живет на 50-м этаже, не стоит запрещать ему пользоваться лифтом в Шабат.

Пока существующие раввинские законы не изменены, их нужно соблюдать – при условии, что они не носят чрезмерно репрессивного характера.