Формальное правосудие не подходит для террористов и их сторонников, потому что часто нельзя найти серьезные доказательства, а если можно, нельзя открыть их источники – спецслужбы Израиля должны скрывать источники секретной информации. Во время скандала с бомбежкой суданской «фармацевтической» фабрики пресса утверждала, что нельзя принимать в качестве улики образцы почвы с газом VX, которые предоставило ЦРУ, потому что сотрудник, который привез их, мог их подделать. В качестве альтернативы, вероятно, предлагалось пригласить террористов в суд. Обычно люди доверяют правительствам в важных вопросах, таких как денежная политика, и не углубляются в детали; однако когда дело касается вопросов разведки, людям нравится подвергать все сомнению, требовать доказательств обвинений. Невозможно открыть источники, и нехватка информации порождает недовольство. Вопросы разведки должны держаться в секрете, даже если это оскорбит общественность.

Цель полицейских операций, израильская стратегия, – раскрывать уже совершенные преступления. Израилю необходимо агентство, спецслужба Израиля, специализирующееся на предотвращении терактов. Такое агентство не сможет действовать в зале суда, потому что будет преследовать людей, вина которых не доказана, но известна, пусть даже немногим. Такие люди могли еще не совершить преступление, а лишь планировать его. Спецслужбы Израиля должны действовать подобно раннему «Моссаду», еще не испорченному бюрократией и политической ответственностью. Его глава должен отвечать только перед премьер-министром и в общих чертах, чтобы предотвратить утечки информации. Правительство не контролирует Центральный Банк: почему оно должно контролировать спецслужбы Израиля? Срок пребывания в должности может быть ограничен пятнадцатью годами с последующим сохранением оклада. Преступники подойдут для секретных заданий; организации, действующие вне рамок закона, нуждаются в людях с соответствующим опытом. Спецслужбы Израиля должны действовать как спецназ, совершая облавы на вражеские лагеря в других странах, убивая сторонников и поощряя инакомыслящих. Израиль должен создать несколько таких независимых единиц, небольших и свободных от бюрократии. Спецслужбы Израиля по-прежнему будут ограничены в действиях, имея право убивать лишь узкий круг террористов и их сторонников. Один или трое судей Верховного Суда могли бы расследовать самые неоднозначные дела на закрытых заседаниях. Не нужно бояться, что спецслужбы Израиля, действующие за границей, начнет злоупотреблять своими возможностями внутри страны и по возвращению в Израиль наберут слишком много влияния. Можно привлечь частные агентства безопасности, которые более гибки и не зависят от государственной кадровой политики. Правительство могло бы участвовать в их совещаниях или выдавать контракты на конкретных подозреваемых. Частные шпионы могли бы продавать правительству информацию.

Это единственный практический подход к военной стратегии Израиля. Поскольку страны стремятся во что бы то ни стало предотвратить первый удар по себе, при наличии достоверной угрозы они применяют упреждающие меры против потенциального агрессора. Арабская агрессия против Израиля налицо. Цивилизованные страны могут отпустить нескольких виновных, чтобы избежать наказания невиновных, но нельзя ждать атаки и лишь затем совершать возмездие. Если бы Израиль атаковал арабские государственные объекты, это не стало бы наказанием невиновных, поскольку арабские режимы поддерживают террористов. Те, кто осуждает отход от стандартных судебных процедур и гражданского права в международных военных отношениях, не понимают основных вещей. Даже та формальная приверженность международному судебному праву, которой придерживается Израиль, и та чрезмерна – оно мешает совершать нужные действия и ослабляет общественную поддержку чрезвычайных военных мер.