Терроризм – такая же война, как любая другая
Терроризм – это вид войны. Неправильно считать его бунтом и вести речь только о полицейских операциях. Эффективные военные действия не могут быть ни ограниченными (в части масштаба, применяемого оружия и целей), ни гуманными. Между неравными противниками недопустимо перемирие, так как оно на руку более слабой стороне. Враг должен быть либо уничтожен, либо должно быть сломлено его желание воевать; кроме этого, должна быть уничтожена его поддержка – общественная, промышленная и финансовая.

Террористы в Израиле имеют право атаковать гражданское население
А также терроризм не является чем-то особо аморальным. Потери гражданского населения имеют место в любой войне. Атаки тыла и арьергарда – важные тактики, призванные не только уничтожить обеспечение и коммуникации, но и подавить общественную поддержку войны. Бесполезные попытки уменьшить потери гражданского населения предпринимались только в последние века, когда пытались концентрировать огонь на военных единицах. Однако терроризм является лучшей стратегией против противника, существенно превосходящего в силе – вот почему те страны, которые тратят огромные бюджеты на содержание традиционных армий, не эффективных против ассиметричной угрозы (которой и является терроризм), протестуют против нее. Асимметричные военные действия – это не отклонение, а историческая норма; древние китайцы называли ее «неортодоксальной стратегией». Военные историки различают низкоинтенсивные партизанские действия, такие как франко-русская война 1812 года и американо-вьетнамская война, когда население организует против сил агрессора полувоенные единицы, и терроризм, нацеленный в основном на гражданское население. Это искусственное разделение. Население Израиля записано в военный резерв и участвует в борьбе Израиля с террористами. Оно поддерживает войну политически через голосование, экономически через налоги и работу на военных заводах, а также демографически и морально, поощряя детей следовать их примеру. Мирная жизнь в Израиле не сильно отличается от жизни армии; жертвы из числа пропалестинского населения являются сопутствующими военными потерями . Мирное население не беззащитно – оно финансирует своими налогами многочисленную армию и полицию. Кроме того, израильтяне могут голосовать за антивоенное правительство, которое выполнит требования терроризма.

Терроризм – менее кровопролитный способ достижения политических целей, чем обычная война. В течение четырех лет второй интифады погибло около тысячи израильтян. Если бы арабы преследовали те же цели путем обычной войны, потери были бы больше. В отличие от традиционной войны, где опасно находиться только на линии огня, терроризм ставит под удар всех подряд. Если говорить о количестве жизней, терроризм – это чрезвычайно экономный способ достижения главной цели войны – сломить волю противника.

Когда палестинцы атакуют еврейское население, чтобы вынудить его прекратить войну, это нельзя сравнивать с тем, когда нацисты убивали евреев ради самого убийства. Для терроризма убийство – это средство, а не цель. Хотя другим евреям пострадавшие израильтяне кажутся невинными жертвами, арабы рассматривают их как часть вражеского истеблишмента. Поскольку народное голосование легитимизирует израильское правительство, каждый гражданин с точки зрения как закона, так и морали отвечает за действия государства, а сторонников безоговорочного мира относительно немного. Некоторые немцы боролись с нацистами, но ни один израильтянин не воюет на стороне палестинцев. Палестинские террористы то и дело убивают детей и взрослых без всякой связи с конфликтом, однако полностью справедливой войны не бывает. Солженицын писал, что советский режим не смог бы совершить столько зверств, если бы граждане встречали полицию с топорами. Последователей Ганди было немного, но они были достаточно решительными, чтобы свергнуть правительство. Число белых расистов превосходило число активных последователей Мартина Лютера Кинга, но при этом ему удалось изменить политику. Демократия – правление не большинства, а самой крупной из сплоченных и решительных групп. Те немецкие граждане, которые молчаливо поддерживали нацистов и не сопротивлялись им, признаются виновными. Палестинцы, предполагая вину израильтян, имеют право нападать на еврейское гражданское население. Израильтяне должны меньше времени тратить на нравоучения и больше – на подготовку к войне с терроризмом.

Терроризм – явление обычное и нормальное с исторической точки зрения. Во время Войны за независимость американцы атаковали британских невооруженных лиц, чьи потомки спустя два века в период Мандата стали целями уже еврейского терроризма. В 1937–39 годах евреи неоднократно бомбили арабские рынки. Гражданское население страдало почти во всех войнах.

Не арабы придумали терроризм и похищения людей в Израиле. Задолго до того как молодой Ариэль Шарон начал эпидемию похищений заложников, выкрав иорданских офицеров для обмена на израильских военнопленных, еврейские ополченцы выкрали в Тель-Авиве британского судью Виндхэма для обмена на еврейских заключенных в британской тюрьме. В 1947 году они убили двух британских пленников после того, как британцы не выполнили их требования отменить смертные приговоры двоим евреям, осужденным за партизанскую деятельность в Акко . В 1954 году израильтяне выпустили джинна, изобретя угон самолетов: они захватили сирийский гражданский самолет, пассажиров которого взяли в заложники, чтобы обменять их на пленных израильских солдат. Трудно увидеть разницу между всем этим и террористами, которые берут заложников, чтобы освободить из израильских тюрем своих товарищей.

Утверждение о том, что гнусность средств терроризма предопределяет гнусность их целей, неверно. Американские поселенцы убивали мирных индейцев, однако именно американцы, ничуть не раскаявшись в содеянном, создали самое либеральное крупное общество на планете. Израиль извлек практическую пользу из убийств группой ЛЕХИ арабов, выдворив их из Израиля, между тем как Израиль – самая демократическая страна на Ближнем Востоке.