Израиль должен воевать, чтобы достичь мира. На своем пике, римляне выучили не ждать первого удара от противника, но вести превентивные кампании, обычно с ограниченной целью демилитаризации противника и установления дружественного правителя. В своем указании, Qui desiderat pacem, praeparet bellum, Вегетий Ренат критиковал политику пассивного ожидания вторжений варваров. Пацифизм – цель, не средство.

Субсидии мусульманам должны прекратиться; ни платежи за хорошее поведение, ни санкции, наказывающие насилие, не работают. Лишь только люди поймут, что им (мусульманам) платят за спокойствие, требуемая цена возрастает. Сила поддерживала pax romana, но деньги не могут купить мира и остановить поддержку терроризма. Соединенные Штаты часто пытались платить мусульманам, хотели купить приверженцев, только чтобы увидеть как их деньги оказываются во враждебных руках и порождают враждебные умы. Деньги – не все, и ничто по сравнению с идеологией.

Если бы и Израиль, и мусульмане рисковали утратой помощи и любая сторона объявила перемирие, другая сторона шантажировала бы ее продолжением конфликта. Если бы мусульманам и пришлось поддаться на экономические санкции, то они возобновили бы конфликт, как только деньги были бы исчерпаны. Мусульманские клиенты Америки обратятся на своего благодетеля в ненависти, порождаемой зависимостью.
Германия не раскаялась после Первой Мировой войны, хотя союзники не вторглись на ее землю и практически отказалась от репараций, но План Маршалла изменил настроение после разрушений Второй Мировой войны.

Сила – единственный убедительный аргумент в международных отношениях, где нет запрещенных приемов и гарантий. Хорошее поведение не может быть куплено или даже определено. Если оно означает прекращение конфликта, Израиль будет рад сохранить статус кво перемирием, но палестинцы этого не примут – разве что, чтобы выиграть время и найти деньги для финансирования следующего раунда международного терроризма.

Немногие солдаты идут на войны ради идеологии, и даже они забывает о ней на поле боя. Израильские солдаты обычно не испытывают ненависть к мусульман, хотя многие их презирают. Показательно, израильские евреи во втором поколении из мусульманских стран ненавидят своих этнических собратьев примерно как мусульманам присуща ненависть к израильтянам. Преодоление ненависти к мусульманам и к евреям остается важной проблемой для обеих сторон, но это не произойдет вскоре. Всем нужен внешний враг, чтобы обвинить его в своих проблемах. Только зажиточные общества могут жить без врагов, а палестинцы отчаянно бедны.

Добровольная договоренность невозможна. Некоторые арабские террористы не примут даже разумное решение, палестинское государство на Западном береге и в Газе, автономию для мусульманских мест в Иерусалиме и компенсацию за захваченное имущество. Исламские радикалы требуют возвращения потомков беженцев, автономию для израильских арабов, и бойкот и, возможно, эвакуацию еврейского государства. Их будет немного, и большинство мусульман примет предложение мира, но самоубийственные операции не требуют армии. Никакой мирный договор не может улучшить военное положение Израиля, хотя он и может развивать доброжелательность между евреями и палестинцами, которая может перейти в сотрудничество.

Израиль может договориться с арабскими странами и затем бороться с терроризмом, предположительно уменьшив свои военные затраты. Неясно, можно ли заставить мусульман подписать мирный договор: пока они больше требуют, чем соглашаются. Мусульмане останутся враждебны Израилю, не давая ему разоружиться. Время притупляет ненависть, но она разгорается, когда новое поколение забывает былое. Израиль – идеальный враг для арабов, не угрожающий, но отличный причина внутренних неурядиц, и социальные потрясения возродят вражду. Израиль чужероден для Ближнего Востока, и мусульмане будут пытаться его вытеснить.