В чем нравственная причина воздержания от использования ядерного оружия? Когда предпочтение отдается обычным, конвенциональным вооружениям, это значит, что солдаты будут умирать медленно и долго, тогда как могли бы быстро. Общества защищают от ядерного возмездия своих граждан, которые путем голосования отправили солдат на войну. Раньше, в монархических войнах, было логично, что граждане пользовались относительным иммунитетом. Но при демократическом государстве воюет уже народ, а не монархи. Так почему же должен быть иммунитет у избирателей, которые проголосовали за войну (за агрессию либо за отказ подчиниться завоевателю)?

Есть несколько способов применения ядерного оружия. Во-первых, оно создает радиологический барьер, необходимый для обороны. Например, в первый день войны 1973 года Израиль мог бы ударить по пустым районам Синая, чтобы создать зараженную зону и предотвратить наступление египтян. Против такого использования ядерного оружия сложно возражать. Если взорвать бомбу в нескольких десятках километров перед вражескими войсками, это одновременно и предотвратит их наступление, и послужит устрашению противника. Маломощное тактическое ядерное оружие, взорванное на сирийской стороне Голанских высот, может заблокировать сирийские войска и при этом особенно не повредить израильской Галилее.

ядерная стратегия Израиля

Подобно химическому оружию, ядерное с тактической точки зрения служит для обороны. Его наступательные возможности ограничены глубокими тыловыми ударами. Если взорвать тактический ядерный заряд над войсками противника, это сделает невозможным продвижение собственных войск, при этом им повредит радиологическое облако над самой линией фронта. Вот почему в условиях боя применение ядерных зарядов, даже микроразмеров, крайне ограничено. Ядерные бомбы предназначены для неполиткорректных ударов по гражданам – или, точнее, избирателям.

В любой крупной войне мы должны подвергать вражеские населенные пункты ядерной бомбардировке. Именно для этого и существуют войны – для подавления боевого духа противника. Как бы то ни было, в современной войне наблюдается тенденция атаковать гражданское население, поскольку оно участвует в войне исторически беспрецедентным образом: платит налоги, голосует за развязавшее войну правительство, отправляет в армию своих детей, работает на военных заводах. С другой стороны, наблюдается уменьшение на поле боя числа солдат, потому как все больше операций выполняется машинами: ракетами, дронами и т. д.

Очень немногие избиратели протестуют против военной политики правительства, отказываясь от службы в армии или уплаты налогов, пряча своих детей (или нанося им увечья) и т. д. В демократических и полудемократических государствах избиратели являются неотъемлемой частью военной системы. В любой современной экономике война невозможна без поддержки населения: именно оно платит налоги и работает на военных заводах.

Терроризм – это война солдат без знаков отличия, неотделимых от населения. Это последняя стадия девальвации войны как романтического идеала. Древние армии сравнивали города с землей, но в какой-то момент в средние века война стала специализированным занятием, из которого стали исключать «непрофессионалов». На смену рыцарским войнам пришли массовые армии (сначала наемники, затем крепостные и призывники). Доблестное бравирование под огнем в ярких доспехах уступило место окопам и форме цвета хаки. Переход к терроризму, государственной поддержке терроризма, периферийной войне чужими руками – все это более чем логично: так агрессор получает возможность беспрепятственно прибегать к любым военным мерам, при этом снимая с себя ответственность за их последствия, не признавая свое участие в них. Агрессоры просто вернулись к древней практике отказа от нравственных ограничений при ведении войн – следовательно, обороняющаяся сторона также должна отказаться от таких ограничений. Никто не отвергает правомерность нравственных ограничений; мы лишь констатируем, что они вступают в противоречие с выживанием.

Цель ядерной войны не состоит в захвате территории или экономических ресурсов, поскольку их дальнейшему использованию будет препятствовать радиационное загрязнение. Выбор в пользу ядерного удара продиктован соображениями страха и ненависти. Когда Израиль отказывается от использования ядерного оружия, арабы расценивают это как признак страха, а боящегося противника они ненавидят еще больше. Наш менталитет устроен так, что мы ненавидим того, кого боимся. То, что Израиль отказывается от применения ядерного оружия, воодушевляет арабов наносить по нему удары.

Убедительность ядерной угрозы зависит от безумия правительства. Предполагается, что разумное правительство не будет прибегать к такому жуткому оружию; как будто в администрации Трумана работали безумцы. Ядерную доктрину отличает иррациональность, и только безумное правительство может поддерживать ядерное сдерживание. Но создать правдоподобную угрозу может и безукоризненно правовое правительство – для этого нужно лишь принять закон, предусматривающий автоматическое нанесение ядерного удара при определенном событии, например милитаризации Синая Египтом. Израилю лучше подошла бы доктрина взаимного ядерного уничтожения, когда одна сторона сначала наносит один ядерный удар с минимальными потерями, исключительно для демонстрации своей решительности. Если вторая сторона не капитулирует, делается вывод, что она готова к полномасштабной войне, и тогда ядерные арсеналы переводятся в режим полного уничтожения.

Ядерное оружие наиболее эффективно для первого удара. После того как армия противника переместилась к линии фронта, даже тактические заряды могут серьезно повредить собственным силам. Предпочтительно атаковать противника во время мобилизации: тогда ядерный удар вызывает хаос среди еще не организованных войск, а поскольку противник еще не мобилизовался, он не в состоянии провести масштабную акцию возмездия. Необходимость упреждающего удара особенно очевидна после того как Пакистан заполучил ядерное оружие и, по-видимому, передал несколько атомных бомб Саудовской Аравии. В любой конвенциональной войне с Израилем мусульманские войска могут нанести ядерный удар по фронту, пожертвовав собственными войсками, но уничтожив всю армию Израиля. Это предположение вовсе не надуманно: в 1973 году египетский военный министр требовал от Садата разбомбить войска Шарона, пересекшие Синай, – вместе с египетскими солдатами вокруг них. В любой конфронтации густонаселенные и бандитские мусульманские государства всегда будут готовы потерять своих граждан и инфраструктуру в большей степени, чем Израиль. При почти равном балансе устрашения Израиль гарантированно проиграет. Вот почему задачей должна стать ликвидация противника еще до того, как он полностью сформировал свою угрозу.

Существование ядерных арсеналов наравне с политическим воздержанием от их использования провоцирует терроризм. Возьмем такую арабскую страну как Сирия. Она знает, что в крупной военной конфронтации Израиль может прибегнуть к «варианту Самсона», и потому при нападении на него очень осторожна; по крайней мере, Сирия старается не атаковать массированно, что может лишить Израиль конвенциональных сил и вынудить его прибегнуть к ядерным. С другой стороны, Сирия знает, что Израиль не будет подвергать ее ядерным ударам в незначительных инцидентах, и потому ведет низкоинтенсивные боевые действия руками повстанцев, таких как «Хамас» и «Хезболла».

Ядерное сдерживание зависит от возможности нанести второй удар: сначала выдержать первый или ответный удар противника, после чего по-прежнему иметь средства для нанесения сокрушительного ядерного удара. В больших странах типа США и России это достигается с помощью секретного размещения мобильных пусковых установок баллистических ракет. Израиль, будучи очень небольшой страной, лишен возможности второго удара и потому должен сосредоточить все усилия на первом. В войне с Сирией, которая осыпет Израиль сотнями ракет одновременно, нет никаких гарантий, что удастся сохранить ядерные бомбы в неприкосновенности. Сохранить одну или две бомбы недостаточно для отражения вторжения сирийской армии. Израиль должен нанести ядерный удар первым, пусть и в качестве превентивной меры против крупной конвенциональной атаки.

Чем меньше ядерного оружия у наших врагов, тем более они опасны. Страны, обладающие большим числом боеголовок, при разработке стратегии исходят из возможности выдержать первый удар и при этом сохранить ядерный потенциал. Небольшие ядерные игроки вроде Пакистана, Саудовской Аравии, и в ближайшем будущем еще нескольких мусульманских стран, не в состоянии выдержать первый удар, который уничтожит их ядерный потенциал. Следовательно, у этих стран высок соблазн применить их ограниченный ядерный арсенал первыми. Другая возможная их стратегия состоит в следующем: нанести ядерный удар по крупному израильскому городу и угрожать сделать то же с остальными, если Израиль прибегнет не к конвенциональному, а ядерному ответу. Начать войну с ядерного удара и переключиться на конвенциональные боевые действия с деморализованным противником – возможная и действенная стратегия.

Применяя конвенциональное оружие, исходят из предпосылки: «Кажется, что я сильнее тебя». В случае с ядерным оружием предпосылка иная: «Я знаю, что ты знаешь, что я знаю; следовательно, ты хочешь это сделать; следовательно, я должен это сделать». Причина различия состоит в том, что никакая страна не хочет подвергнуться атаке ядерными боеголовками. Крупные страны могут выдержать первый конвенциональный удар, но панически боятся ядерного. Израильская ситуация с арабскими странами точно такая же: даже крупный конвенциональный удар уже слишком много для крохотного Израиля. Израиль относится к первому конвенциональному удару так же, как Америка – к первому ядерному удару: его нужно предотвратить любой ценой. В войне 1973 года Египет был в четырех днях от Иерусалима.

Обладая большой глубиной обороны в Синае, тогда Израиль мог играть по правилам и не стал наносить упреждающий удар. Но в новых войнах единственной возможностью победить станет упреждение – нанесение удара первым и перевод боевых действий глубоко на территорию противника. На таком расстоянии от израильских населенных пунктов и военных баз ядерное оружие станет единственно возможным и достаточно безопасным для евреев.