Нет необходимости настаивать на том, что Бог продиктовал всю Тору слово в слово. Вполне достаточно, если мы принимаем божественное происхождение заповедей и согласны с тем, что священники адаптировали закон под меняющиеся обстоятельства, а две тысячи лет спустя их пример повторили талмудические раввины. Мы не можем прекратить все виды работ в Шаббат: должны работать электростанции, полиция, авиадиспетчеры, водоснабжение.

Ясное предписание, что никто не должен работать «в твоем городе», может быть истолковано только как запрет м’лаха – изнурительного труда. На практике мы больше не можем побивать камнями извращенцев, переспавших с женщиной во время менструации. Вместо того чтобы ссылаться на отсутствие Сангедрина – что не мешало средневековым раввинам казнить еврейских преступников, – лучше согласиться, что священники разработали этот жесткий закон на основе заповеди о запрете прелюбодеяния. Этот закон нравственности вряд ли когда-либо соблюдался, поскольку доказать такое преступление невозможно. Раввины считают наказание карет посмертным лишением рая, хотя Левит 20:17 ясно указывает на казнь в этом мире. Вместо передергивания термина «карет», стоило бы честно спросить себя: состав преступления от Бога или священников? Такой подход – это не реформизм, нигилистическое учение, сводящее иудаизм к нееврейской этике. Я лишь хочу говорить о религии честно. Если что-то совершенно невозможно исполнить, как ни старайся, то оно просто не может исходить от Бога.

Рассказ о рождении Самсона показывает, что внехрамовые жертвоприношения были обычным делом: Маноах ни секунды не колебался, когда незнакомый человек предложил ему принести жертву. На стеле Меши говорится, что «сосуды Всевышнего» были награблены в Нево, что также подтверждает существование внехрамовых святилищ. Централизованного храмового поклонения просто не могло существовать: евреи Израиля и Галилеи не могли ходить в Иерусалим для каждого обряда очищения и праздника. Уже в первом Храме не было ковчега, урим и тумим, а во втором Храме не было и священных предметов. Храм – это в первую очередь политическое учреждение еврейской нации. Вместо того чтобы ждать, когда с небес спустится идеальный храм, лучше застроить Храмовую гору.

Харедим – самые приятные люди в Израиле; нигде я не чувствую себя как дома так, как в Меа-Шеарим. Духовная глубина, этика и нравственность многих рабби беспрецедентны. Их преданность Торе, которую они изучают в бедности с огромным энтузиазмом, поражает воображение. Но вот сложный вопрос: насколько их иудаизм истинен? Должны ли евреи быть благодушными? Исследователями Торы? Или же мы должны жить полнокровной национальной жизнью со светской наукой, светской работой и светскими войнами? Нигде в Торе мы не прочитаем, что Бог хочет, чтобы евреи вели жизнь монахов. Бог постоянно приказывает нам заселить эту землю, работать на ней, сражаться за нее. Выбора и правда нет: религиозные евреи массово заселили эту землю еще за десятилетия до прихода сионистов, а арабы неоднократно нападали на общины религиозных евреев, у которых не было ни сионистских амбиций, ни претензий на государственность. Подчинение народам – это позор имени Бога. Ведя переговоры с врагами, претендующими на обещанную нам землю, евреи этим самым свидетельствуют о своем отказе от Божьих обещаний. В 1947 и 1967 годах он совершил все необходимые чудеса, но мы отказываемся делать нашу часть работы.