Не евреи, а именно арабы стали главным препятствием на пути к палестинской государственности. Иордания хотела аннексировать Западный берег, Египту был нужен Негев, Ливан претендовал на Галилею, а Сирия – на все подряд. Палестинские арабы никого не волновали; Иордания в своем стремлении аннексировать Западный берег даже запретила слово «палестинский». Затем иорданская («черный сентябрь»), сирийская (1976 г.) и ливанская (1973 г.) армии воевали с братской арабской ООП. Лига арабских стран и палестинский Верховный совет не сотрудничали по вопросу о самоопределении палестинцев. Другие арабы пользовались палестинской проблемой для решения собственных задач: в 1960 году Сирия хотела вторгнуться в Иорданию, якобы чтобы спасти ООП от расправы разочарованными иорданцами, но на самом деле чтобы аннексировать часть Иордании; подобным же образом Сирия действовала и в Ливане – но затем сама напала на ООП и даже изгнала Арафата из Дамаска. Египет использовал Газу как сточную канаву для собственных радикалов, направляя туда деятельность «Братьев-мусульман». Иордания использовала ООП для дестабилизации обстановки на Западном берегу, намереваясь его аннексировать. Когда аннексия оказалась невозможной, Иордания перешла к идее конфедерации с западным палестинским государством (последнее соглашение по этому поводу относится к 1985 году). В Ливане и христиане, и мусульмане были одинаково рады возможности вырезать назойливых палестинцев: только в одной резне в лагере беженцев Тель-аль-Заатар погибли около трех тысяч палестинцев – в шесть раз больше, чем в пресловутой бойне Сабры и Шатилы. Ни одна страна не поддерживала ООП длительное время: это делали лишь Нассер (несколько лет), Кувейт (он размещал у себя ее офисы и до войны с Ираком облагал палестинских иммигрантов 5% налогом в пользу ООП) и Россия, которая помогала ООП время от времени, в основном до того момента, когда ООП совместно с Израилем разбили коммунистическую организацию под названием Палестинский национальный фронт.
Да и сами палестинцы никогда серьезно не думали о государственности: в ходе израильской войны за независимость с евреями воевало лишь где-то от 4 до 12 тысяч палестинцев. Другие арабы не принимали палестинский вопрос всерьез вплоть до второй половины 1970-х годов, когда мирное соглашение между Египтом и Израилем исключило возможность новой крупномасштабной арабо-израильской войны, по крайней мере, на ближайшую перспективу. Следовательно, была разыграна карта палестинского государства – единственный правдоподобный повод воспрепятствовать нормализации отношений с Израилем и единственный театр военных действий против него. Другие арабы выдвинули на передний план палестинскую тематику лишь после того, как Кэмп-дэвидский мирный договор с Египтом исключил возможность войны с Израилем; в авангарде арабских сил против Израиля египетская армия уступила место палестинским повстанцам. Именно тогда, в конце 1970-х, слово «палестинский» стало использоваться в значении национальности. Соответственно, другие арабы начали постоянно разжигать палестинские национальные чаяния и отговаривать палестинских лидеров от соглашения с Израилем.

Израильские арабы не восставали ни в одной войне между Израилем и арабами. А ведь они рассредоточены по всей стране и могли бы значительно ослабить ее оборону. Обычно это объясняется тем, что они были напуганы, но этим нельзя объяснить полное отсутствие каких бы то ни было враждебных действий вообще: должны были найтись хотя бы некоторые арабы, которые не испугались бы возмездия Израиля. Конечно, нельзя говорить и о лояльности арабов. Скорее всего, они не хотели иметь ничего общего с наступающими арабами, которые были куда враждебнее к палестинцам, чем Израиль. Вот почему в войне 2006 года израильские арабы не помогали «Хезболле» даже в отсутствие угрозы возмездия, хотя в мирное время эти же самые арабы устраивают в Израиле беспорядки. Да, они приветствовали ракетные обстрелы Хайфы, но не более того. Хотя палестинцы не испытывают симпатии к Израилю, их связь с другими арабами не многим больше. Согласно опросам, после терактов в Израиле наблюдается рост панарабских настроений, но это не более чем обычная склонность людей поддерживать “врага моего врага”.

Израильские палестинцы вполне довольны жизнью под номинальным господством евреев, точно так же как они не возражали против власти иорданцев. Но в данном случае есть одна разница. Иордания проводила политику полной ассимиляции жителей Западного берега, тогда как Израиль перешел от изоляции к мультикультурности и антидискриминационной политике. Арабы не возражали бы, если бы Израиль правил ими жесткой рукой, как это делали османы и иорданцы, но израильская политика дает арабам надежду на национальную идентичность и самоопределение, и в этом смысле представляет собой мину замедленного действия. Благодаря иностранной помощи жизнь в Палестине более-менее сносная, что лишь цементирует конфликт; если бы палестинские арабы почувствовали невыносимость ситуации, они согласились бы на все предложения израильтян.