В Советском Союзе была одна непопулярная цитата из Карла Маркса: он предсказал, что социализм победит в капиталистических обществах без революции, столь дорогой советским ленинистам. Увы, история подтверждает правоту Маркса.

Социализм стал концом многих империй. Древний Рим пал среди бесплатной раздачи зерна, шоу и инфляции. Европа слишком стара, чтобы содержать себя, и со всех практических точек зрения в ней уже победил социализм. Хотя формально заводы еще не национализированы, они принадлежат мириадам инвесторов – по сути, всему народу. После второго Рузвельта Америка тоже постепенно движется дорогой к рабству. Впрочем, последняя национализация банков все равно стала шоком.

Выкуп банков государством – совершенно излишняя мера. Раньше в таких ситуациях правительство объявляло банковские каникулы. Нынешняя администрация тоже могла бы просто объявить мораторий на изъятие крупных вкладов. Мелких вкладчиков это бы не затронуло, зато биржевые акулы, погревшие руки на мыльном пузыре ипотечного бума, получили бы по заслугам.
Условия выкупа тоже были преступно щедрыми: зачем государству понадобилось оставлять акционерам AIG 20% их акций? Компания обанкротилась самым жульническим образом, а к моменту выкупа ее капитал был равен нулю – зачем что-то оставлять акционерам? Правительство получило неголосующие привилегированные акции; невероятно, но к управлению компанией были допущены те же жулики, что ее и обанкротили! Поскольку у правительства нет собственного штата менеджеров, чтобы управлять приобретенными банками, там остаются те же директора с теми же многомиллионными зарплатами.

Выкуп AIG был проведен как срочный кредит на 85 миллиардов долларов. Этот займ никогда не будет возвращен по одной простой причине: он практически бесплатен. Даже если бы AIG и захотела честно вернуть займ, она не смогла бы это сделать. В отличие от банков, которые могут продать заложенные дома по сниженной цене, у AIG нет никакого обеспечения, за счет которого можно возместить страховые убытки.

Выкуп AIG был обставлен как спасательная операция в пользу клиентов и, возможно, банков. Это ложь. AIG выпускала так называемые CDS – свопы на отказы от кредитных обязательств – хитрые страховые инструменты, необходимые для финансовых спекуляций на рынке недвижимости. Защищая AIG, государство возмещает убытки только крупных спекулянтов. Если к кому-то и применять принцип покупательского риска, то в первую очередь к ним: это хорошо информированные, умные, готовые к рискам спекулянты. Нет никаких очевидных причин, почему общество должно защищать их от убытков. Тем более что их убытки – это всего лишь коррекция предшествующих сверхприбылей. С помощью государственного выкупа пострадавшие банки получают весь доход, тогда как правительство берет на себя убытки: банки зарабатывают на обесценившихся свопах.

Когда лопнул пузырь акций интернет-компаний, мелкие инвесторы в целом потеряли ничуть не меньше, чем сейчас, а ведь интернет-индустрия для американского рынка значит гораздо больше, чем казино субстандартной ипотеки. Однако тогда никто не бросился спасать инвесторов доткомов. Да и от теперешнего кризиса помимо банков пострадали и многие другие компании, но все понимают, что выкупать их нереалистично.

Теоретически, возможен некоторый удар по банковской системе по причине невозвращенных кредитов, взятых в мелких банках, которые были застрахованы AIG. Однако его последствия не будут катастрофическими, поскольку банки могут частично компенсировать невозвращенные ипотечные кредиты, продав заложенные дома. Еще часть убытков будет поглощена за счет собственного капитала банков. В итоге, государству останется добавить совсем немного. Вместо того чтобы выкупать AIG за 85 миллиардов, государство могло бы потратить, скажем, 10–20 миллиардов на поддержание банков, имевших дело с AIG.

Выкуп в триллион долларов вряд ли спасает американских рабочих: у них просто нет стольких денег – ни в затронутых кризисом банках, ни в подвергнувшихся риску пенсионных накоплениях. Бóльшая часть государственных ссуд направлена на возмещение убытков крупных игроков, в том числе иностранных. Почему банки лопаются по всему миру? Единственная причина в том, что крупные международные инвесторы ушли с рынка ипотеки, зафиксировали прибыль и вывели инвестиции. Банки оказались перегружены CMO – облигациями, обеспеченными ипотекой, и у них закончились наличные средства. Ну так что поделать, не надо спекулировать.

Нереалистично ожидать, что триллион долларов спасет американские банки. Когда двадцать лет назад обанкротилась S&L – Ссудо-сберегательные учреждения, общая стоимость выкупа превысила первоначальные оценки в несколько раз. Американские налогоплательщики должны будут заплатить триллионы долларов, чтобы покрыть убытки спекулянтов.

Когда говорят о государственном выкупе, нередко забывают о нравственном аспекте дела. Подумайте, можно ли взимать с рабочего класса налог за то, что уже и так привело к многократному повышению их ипотечных платежей? Акулы рынка создали пузырь недвижимости, в результате чего подскочили цены на жилье и, следовательно, ипотечные платежи. Рабочие годами исправно платили завышенные платежи, тогда как инвесторы собирали сверхприбыли, – и теперь они, рабочие, должны компенсировать инвесторам их убытки? Банки доили своих клиентов, зарабатывали сумасшедшие деньги для своих инвесторов, и теперь клиенты же должны выкупить эти банки, даже не истребовав назад жульнические сверхдоходы? Чтобы обсуждать экономические решения, в первую очередь необходимо учесть нравственное измерение проблемы.

Однако и с экономической точки зрения выкуп ошибочен. Спекулянты вывели крупные средства из раздутого рынка недвижимости, просто чтобы создать другие пузыри – в зерне, нефти и так далее, лишь еще больше расшатывая экономику. И получается, что налогоплательщики не только спасают биржевых акул, но еще и страдают от скачка цен на продукты питания и бензин.
Правительство утверждает, что если оно позволит обрушиться индустрии ипотеки, рядовые американцы не смогут покупать дома. Что за чушь! Если правительство хоть немного заботится о людях со средним достатком, оно должно не мешать ценам на жилье опуститься до уровня 1995 года – то есть в три–пять раз. Возврат цен на недвижимость до уровня, предшествующего пузырю, – это важная задача и с экономической, и с социальной точек зрения.

Американское и особенно европейские правительства делают вид, что борются с кризисом по кейнсианской модели. Эта модель предполагает, что во время кризиса государство должно увеличить расходы, чтобы предотвратить рецессию. Рузвельт тоже использовал кейнсианскую модель во время Великой депрессии, и с печальными результатами. Своим критикам сторонники Кейнса заявили, что государственные расходы были просто недостаточны. Однако в экономике никогда неизвестно, когда будет «достаточно», прежде чем инфляция выйдет из-под контроля. Если поставить на максимизацию государственных расходов, тогда нельзя тратить триллион долларов на выкуп финансовых спекулянтов; эти деньги стоит потратить на проекты, создающие рабочие места. Администрация США вынуждена позаимствовать этот триллион, в основном на рынке, что одновременно уменьшит доступный объем инвестиций. Идея государственного заимствования полностью противоречит кейнсианству. Кейнс никогда не уточнял, где брать деньги на дополнительные государственные расходы; он предполагал, что для этого придется войти в бюджетный дефицит. Но дефицит этот может быть лишь небольшой, а бюджеты большинства стран и так дефицитны. Если закачать в банковскую систему триллион долларов, они пойдут на финансовые спекуляции, а не на продуктивные инвестиции, слишком рискованные в условиях экономического спада.

У кейнсианской модели немало побочных минусов. Возросшие государственные расходы порождают лишние бюджетные проекты, коррупцию и бюрократизацию. В конечном итоге все это приводит к инфляции – эдакий политкорректный способ наказать рабочий класс за доходы богачей. Инфляция 1970-х стала прямым следствием кейнсианской политики двух предшествующих десятилетий.

Гомосексуалист Кейнс стал любимчиком социалистов. Неудивительно, что чиновники вроде Дарлинга, бывшего в молодости троцкистом, охотно следуют его рецептам. Этот кризис дал им возможность достичь многих целей одновременно: национализировать банки, взвинтить государственные расходы, увеличить регулирующую роль государства, расширить свое влияние на институты капитализма. Но главное то, что кризисы делают людей легковерными, учат их верить всему, что исходит от государства. Придуман даже соответствующий новояз: рецессия объявлена «негативным ростом». Ну да, а безлунная ночь – это темное солнце.

Как и в древнем Риме, к социализму приводит олигархия: последняя пользуется первым для оправдания своего существования. Корпорации научились пользоваться демократическими механизмами для получения прибылей. Компании, близкие к государству, будут и дальше греть руки на кейнсиансих антирецессионных расходах. Специалисты по финансовым махинациям, которых не успели посадить, продолжат свою деятельность в других сферах, зарабатывая сверхприбыли даже при крахе и государственном выкупе своих компаний. Инвесторы будут зарабатывать на правительственных облигациях, предназначенных для покрытия заимствований на выкуп банков. А рабочие будут вынуждены платить проценты по облигациям, чтобы акулы могли вывести свои деньги из рухнувших банков.

Безответственные потребители ипотеки получат дома бесплатно, потому что правительство не может выселить миллионы избирателей – ему придется реструктуризировать их долги. Левые выигрывают на обоих фронтах: и ублажают любимые меньшинства, и повышают госрегулирование.

В данном случае кейнсианская модель неприменима, поскольку мы имеем дело не со структурным кризисом, а просто с лопнувшим пузырем. Международная природа этого кризиса показывает, что он не имеет отношения к внутренней экономике, его источник – международные финансовые рынки, спасать которые рядовые налогоплательщики не обязаны.

Кризис субстандартной ипотеки – это преступление. Не в общем смысле, когда «Фэнни Мэй» и «Фрэдди Мак» навязывали кредиты лицам, не способным их вернуть, но в самом буквальном смысле. Вспомним Майкла Милкена, который в 1980-х годах создал казино бросовых облигаций. Отсидев в американской тюрьме и выплатив сотни миллионов долларов штрафа (лишь небольшую часть своих незаконных прибылей), он теперь раскручивает финансовую аферу в Израиле. Милкен несет прямую ответственность за ипотечный кризис. Он и его соратники из «Дрексел Бернхэм Ламберт» занимались операциями по свопам в AIG. В милкеновском казино для богатых спекулянтов свопы заменили собой бросовые облигации. Свопы AIG были подделкой с самого начала: при разработке этих инструментов предполагалось, что они должны покрыть убытки инвесторов в случае дефолта ипотечных кредитов, однако вариант с неизбежным дефолтом всего перегретого рынка в расчет не принимался; у AIG просто не было достаточно средств для такого сценария. Подельники Милкена продавали страхование, зная, что оно ничем не обеспечено. Вот почему им нужно было кооптировать AIG, уважаемую страховую компанию, которая не могла смириться с традиционно скромными доходами, когда вокруг бурлил спекулятивный рынок. Особенно чудовищным преступлением было то, что такой крупный страховщик как AIG, известный своей стабильностью, занимающийся пенсионными и другими долгосрочными вкладами, совершал настолько рискованные операции с крупными суммами без хеджирования. Невероятно, но свопами занималась формально независимая компания «Финансовые партнеры AIG», у которой вообще не было собственных крупных средств. Ее крах не затронет основной страховой бизнес AIG, так что нет и социальной необходимости в государственном выкупе. AIG держит в свопах около 600 миллиардов долларов, на фоне которых 85-миллиардный выкуп все равно ничего не даст.

В пору упадка, правителем империи становится варвар.