Усама не революционный лидер, а исполнительный директор. Это богатый мальчик, который всегда хотел доказать самому себе, что он солдат, но в итоге стал менеджером. Усама привнес в терроризм понятия из сферы бизнеса: венчурное финансирование, аутсорсинг, франчайзинг. Он не участвует в террористической деятельности напрямую, а финансирует перспективный группы, которым помогает идеологией, логистикой и обучением, и если операция прошла успешно, присваивает себе заслуги. Если он не имел отношения к операции, то он все равно превозносит ее, намекая на свою роль: так он превозносил 11 октября и взрывы в Хобарских башнях в Саудовской Аравии. Например, в интервью пакистанскому корреспонденту Наджму Усама ясно сказал, что лишь поддержал действия смертников фетвой, но лично в планировании операции не участвовал. Тем не менее, западные СМИ внушают своему читателю, что именно бин-Ладен стоял за этой атакой.

Усама плохо разбирается в вопросах стратегии. Победа над русскими в Афганистане была победой не мусульман, а племенного освободительного движения, пакистанских убежищ и логистики, американского и британского оружия, а также саудовских денег. Это была уникальная ситуация, которую невозможно воспроизвести в Газе под носом у Израиля или в тоталитарном Египте. Усама не может понять, что в Америке нет недоступных афганских гор. Несколько терактов на Западе мусульмане осуществить могут, но развернуть крупномасштабную партизанскую войну по типу Афганистана они принципиально неспособны.
Усама – типичный саудовец: плохо образованный, проворный, но все же не очень умный, и высокомерный. Другие саудовцы платят семьям палестинских смертников или “Хамасу”, ездят на джихад-сафари в Афганистан и призывают освободить Иерусалим. Саудовцы позиционируют себя в качестве лидеров международного террористического синдиката, но при этом не участвуют в повседневной рутинной работе. Усама пошел еще дальше своих соотечественников: он вообразил, что можно управлять всемирным джихадом с виллы на границе исламского мира. Настоящих повстанцев не беспокоит его самопровозглашенный статус лидера, пока он продолжает им платить.

Усама – это не Уоррен Баффет пустыни. Его бизнес-империя торгует орешками и тому подобным. Похоже, что Усама не связан напрямую с наркоторговлей. Его важное преимущество в бизнесе – гарантированная оплата за отгруженный товар (“Аль-Каида” явно не имеет проблемы невыплаченных долгов), он занимается контрабандой, а в его лагере всегда есть рабочие руки из числа боевиков. Инвестиции Усамы в терроризм несопоставимо ниже, чем у Ирана, Сирии или “Братьев-мусульман”. Вся его сеть тренировочных лагерей в Судане стоила максимум 2 миллиона долларов, и в ней тренировалось не больше тысячи джихадистов одновременно. Причем, судя по всему, из них в терактах участвовали лишь единицы. Подготовка террористов – одиноких волков во враждебном окружении – требует серьезнейших психологических навыков. Уровень подготовки должен быть таким высоким, что даже Ливия не смогла создать собственные террористические подразделения, так что ей пришлось обращаться за помощью к иностранным наемникам. В лагерях Усамы боевики проходили стандартную боевую подготовку, которая для террористов была неактуальна, пока американцы не дали им возможность проявить себя в Ираке. Усама строил не военные лагеря, а хижины, а тренировочная и идеологическая работа была поставлена из рук вон плохо.

То, что все арабские террористы при аресте тут же начинают сотрудничать со спецслужбами и выдавать ценную информацию, также демонстрирует низкое качество подготовки. Усама ошибочно проецирует трусость арабов на американцев, воображая, что они бегут из Йемена и Сомали под ударами мусульман (войска США проходили через Йемен лишь транзитом, а в Сомали им вообще нечего делать). Трусость арабов в тюрьмах – следствие их коллективизма и отсутствия идеологически мотивированной решительности. Арабам не присущ индивидуализм, и они не привыкли к индивидуальным действиям. Если разлучить их с товарищами, они тут же поддаются нажиму. Арабы – плохие террористы-одиночки, их легко допрашивать. На общем фоне арабской трусости и предательства очень удивительно, что в лагере бин-Ладена еще никто добровольно не предал своего шефа – хотя, возможно, у него просто слишком мало соратников.

Еще в Афганистане Усама пытался преподнести себя в качестве религиозного лидера. Советско-афганская война была войной племен за освобождение без всяких религиозных коннотаций. Усама же пытался вселить в афганцев религиозный пыл, он спонсировал в лагерях моджахедов религиозное образование, но безуспешно. После ряда неудачных попыток написать собственные джихадистские фетвы Усама наконец получил необходимые фетвы от сторонних мусульманских богословов. Важное достижение Усамы состоит в том, что он проложил мост между религией и политикой, что не могут сделать евреи, почему и ассимилируются. Усама утверждает, что религия зовет к действию и создает стратегические реалии. Для него ислам, свобода мусульманского выражения и борьба с американскими и израильскими захватчиками – тождественные понятия.

Моральные нормы Усамы ущербны. Он не возражал, когда талибы вырезали афганских шиитов. Его не волновал тот факт, что при взрывах американских посольств в Африке погибли в основном черные мусульмане (в соотношении 250:1).