Необходимый нам еврейский фундаментализм должен отвечать своему названию – возвращению к фундаментальным основам. Это не должен быть реконструктивизм с его творческой переработкой заповедей с целью адаптации их под современные реалии. Это не должен быть реформизм с его тотальным отказом от заповедей. Это не должна быть раввинистическая подмена божественного мудрым и загадочным. В какой-то момент были близки к цели караимы и самаритяне, но со временем тоже развили свод интерпретаций по примеру раввинов.

Не стоит спешить соглашаться с обвинениями в ереси, которые раввины бросали в лицо саддукеев. Это были праведные потомки первосвященника Цадока, которые управляли Храмом до его разрушения. Как бы ни было развращено храмовое священство (а оно вряд ли хуже, чем современные раввины), невозможно предположить, чтобы священники пошли на осознанное искажение еврейской религии, отвергнув Устную Тору. Невозможно представить, чтобы у священников не было Устной Торы – которая, как утверждают раввины, была получена на Синае вместе с заповедями. Скорее, священники считали ее выдумкой раввинов.

Устная Тора основывается на очень спорном предположении, что законодательство должно регулировать все без исключения ситуации. Когда Тора запрещает изнурительный труд в субботу, возникает вопрос: должен ли каждый еврей самостоятельно определять, что является “изнурительным трудом”, или этот вопрос нужно детально расписать? Есть и светская версия этого аргумента: если пешеходы должны переходить улицу на зеленый свет, то с какой ноги нужно переходить – с правой или левой?

Дело не только в Устной Торе. Мишна, Устная Тора, составляет лишь незначительную часть Галахи, еврейского закона. Пример: Тора запрещает варить козленка в молоке его матери. Устная Тора исходит из того, что в молоке нельзя варить вообще никакое мясо. Затем этот запрет распространился на мясо птицы, и в итоге евреи стали устанавливать отдельные мойки для молочных и мясных блюд. Современное еврейское законодательство имеет весьма отдаленное отношение даже к Устной Торе.

Раввины поставили галахические законы на один уровень с заповедями: в раввинизме и те, и другие одинаково важны. Такой подход создал дилемму для тех евреев, которые не полностью следуют ортодоксальной традиции: скажем, если еврей игнорирует необоснованный запрет на использование в субботу мобильного телефона, получается, что он отвергает и библейский запрет на работу в субботу. У самих раввинов есть любопытный мидраш на эту тему. Бог запретил Адаму есть с дерева добра и зла еще до создания Евы. Позже Адам передал ей это божественное постановление, добавив, что дерева нельзя даже касаться под страхом смерти. Змей толкнул ее к дереву, и Ева увидела, что, вопреки запрету Адама, она не умерла. В результате она сделала вывод, что и остальная часть запрета также лжива – и съела яблоко. Она вряд ли осмелилась бы нарушить завет Бога как таковой, но в ее случае этот запрет был частью необоснованного запрета ее мужа, и его она нарушить смогла. Именно это и произошло с раввинистическим законом: многие евреи, которые не рискнули бы нарушать простые заповеди Бога, стали нарушать их, когда они превратились во вторичный элемент громадной галахической конструкции.

Многие галахические законы разумны и полезны, но это еще не делает их хорошими в богословском смысле. Полезно чистить зубы, но Тора молчит на эту тему. Полезно мыть руки; вероятно, этот обычай спас евреев во время эпидемии чумы, но он был придуман раввинами.
Есть фундаментальный принцип: из Торы нельзя удалять ни единого слова – но точно так же нельзя и прибавлять к ней.

Раввины не только многое добавили к Торе, но еще и многое заменили. Согласно раввинистической традиции, всего существует 613 заповедей. Многие заповеди произвольны и не выражены прямо, какие-то просто невозможны, но в общем и целом цифра близка. Сегодня раввины требуют соблюдения менее 20% всех заповедей – остальные объявлены устаревшими. Устаревшими считаются в основном положения о ритуальной чистоте и принципы судопроизводства.

Законы чистоты были отвергнуты из-за того, что был разрушен Храм. У этого аргумента есть и противоположное следствие: за века благосклонного мусульманского господства евреи вполне могли восстановить Храм рядом с Аль-Аксой. Эта мусульманская постройка в точности следует еврейским требованиям: монотеизм и отсутствие изображений – и потому не оскверняла бы Храм. Как бы то ни было, раввины воспрепятствовали строительству Храма и стали настаивать на том, что он возникнет сверхъестественным образом, что противоречит точке зрения Рамбама.
У евреев уже есть опыт существования и без Храма, и без Скинии собрания. Когда был зачат Самсон, его отец принес жертву прямо в поле, даже не думая идти к Скинии; его приношение было одобрено ангелом. Евреи в Израильском царстве не могли выполнять очистительные обряды в Храме, до которого был месяц пути. Они едва ли могли ходить в Иерусалим трижды в год по крупным праздникам, однако тем не менее должны были приносить очистительные жертвы. Второзаконие с пониманием отнеслось к этой проблеме и разрешило евреям, живущим далеко от Храма, резать животных вне его ворот. Сегодня, даже не имея Храма, мы должны возобновить жертвоприношения, в том числе животных. Это не только правильно с религиозной точки зрения, но и послужит политическим задачам: если еврей приносит в жертву Богу животных, пусть и без особо глубоких чувств, то это уже не либеральный экуменист, как все вокруг. Такого еврея нельзя попросить покинуть Иудею или Иерусалим.

Внехрамовые жертвоприношения имеют исторические аналоги. Первосвященники не могли совершать службу по всем канонам Торы, не имея урим и туммим. После потери Ковчега Первый Храм утратил божественность. Второй Храм, Святое Святых которого постоянно подвергалось осквернению, был весьма далек от святости. Его первосвященникам Аарон не пожал бы руку – вряд ли по духовности они превосходили Овадью Йосефа. Но то, что соблюдать можно, нужно соблюдать. Если евреи приносили жертвы в Храме, далеком от совершенства, что мешает нам приносить жертвы без Храма?

Что касается принципов уголовного судопроизводства, то раввины отказались от них по известной причине: при греко-сирийцах, римлянах и христианах у евреев просто не было уголовной юрисдикции. Чтобы сохранить лицо, раввины выхолостили уголовное правосудие, сформировав нереальные требования к свидетельским показаниям и непрактичные процедурные нормы. Например, без Сангедрина раввины отказались приговаривать к смертной казни. Б