Когда США захватили Ирак, все кричали: вот, идет война за нефть. Я же был одним из немногих, кто говорил: одной из целей вторжения было не понижение, а наоборот, повышение цены на нефть. Самая большая вина Саддама состояла в том, что он постоянно поднимал уровень добычи нефти в Ираке. Когда в 1998 году рост добычи привел к понижению цены ниже отметки в 10 долларов, судьба Ирака была предрешена.

Много лет после операции “Буря в пустыне” Ираку было запрещено экспортировать свою нефть. Когда Запад наконец не смог больше игнорировать право Ирака и предложил программу “Нефть в обмен на продовольствие”, цены резко пошли вниз. Понижение цены с 22 до 10 долларов поставило нефтяные компании на грань банкротства, т. к. рабочую силу и гигантские издержки невозможно быстро масштабировать – и рабочие, и бюрократы успели привыкнуть к высоким зарплатам.

ОПЕК в истерике урезала добычу на 4,3 миллиона баррелей в сутки, со временем цена на нефть утроилась, но спустя год снова упала в два раза в результате событий 11 сентября. Когда на Ближнем Востоке началась суматоха по поводу американского вторженияоке началась суматоха по поводу американского вторжения в Ирак, цена вернулась к прежним позициям и с тех пор продолжает расти.

Нет никакой разумной причины для почти десятикратного роста цены после 2002 года. Мировое потребление и добыча нефти стабильны. Если что-то и позволяет спекулянтам раскачивать рынок, то это иракские новости. Между тем новости эти несущественны, поскольку Ирак уже не производит так много нефти. Несколько лет после войны в Персидском заливе мир прекрасно обходился без иракской нефти – она интересовала разве что торговцев черного рынка. Запрет на экспорт иракской нефти сыграл на руку Саудовской Аравии во времена низких цен.

Американские нефтяные компании не могут определять политику, но им хватило влияния, чтобы раскачать политический маятник в сторону вторжения в Ирак. И дело не в том, что Буш просто получил взятку от саудовцев или американских производителей нефти, чтобы начать войну, – хотя и это он делал. Американские нефтяные круги имеют больше влияния на Конгресс, чем на президента; инструментом здесь являются политические пожертвования, голоса избирателей-работников нефтяных компаний и налоги в местные бюджеты. Кстати, о налогах. В американской системе оплаты нефтяных концессий есть один нюанс: концессионные платежи мало зависят от цены, обеспечивая сверхприбыли при росте цен на нефть. Нефтяные деньги очень сконцентрированы и всегда доступны лоббистам.

Разумна ли теория заговора о том, что за вторжением в Ирак стоят нефтяные круги? А разумна ли ее противоположность – что нефтяные компании готовы обанкротиться при цене в 10 долларов за баррель, когда Война в заливе показала, как просто можно взвинтить цену? Иные страны воюют за гораздо меньшие богатства, чем нефтяной рынок иракского Курдистана. Многое кажется глупым, пока не начинаешь понимать, насколько это мудро. При росте стоимости нефти, доллар падает, но падающий доллар выгоден Америке, поскольку уменьшает внешний долг и иностранные долларовые резервы и повышает конкурентоспособность американского экспорта.
Рост цен на нефть почти полностью конвертируется в прибыль, поскольку стоимость добычи почти не меняется. Следовательно, из-за роста цен доходы компаний выросли на 700%, прибыль же – в сотни раз. А творческий подход к бухгалтерии вполне позволяет показывать лишь часть этой цифры, чтобы не шокировать публику.

Саудовская Аравия – главный враг Израиля. Саудовцы распространяют агрессивный ислам по всему миру, спонсируют “Хамас” и семьи убитых и арестованных палестинских террористов, закупают огромные объемы современного американского оружия – куда больше, чем Израиль. При нынешних ценах на нефть саудовцы ежегодно получают от экспорта нефти 420 миллиардов долларов, а другой промышленности у них нет. ВВП полукочевого арабского народа составляет 3% от американского, зато он значительно превышает израильский. С точки зрения потребляемого дохода (за вычетом стоимости жизни), положение саудовцев еще выгодней израильского, как бы они ни плакались по поводу нехватки средств на социальные расходы.
Доходы Ирана в два раза меньше, Ливии – в четыре. В целом мусульманские враги Израиля ухитряются выдоить из мира 1,1 триллиона долларов в год. Прибавьте еще полтриллиона на Россию. Эти деньги тратятся на адресные инвестиции, покупку СМИ, влияние, лоббирование по всему миру. Если простые китайцы любят евреев, то китайское правительство поддерживает арабов – с той лишь целью, чтобы гарантировать поставки нефти.

Во всем этом хорошо то, что нефтедоллары – приговор для мусульман. Если, конечно, они и так не обречены. Как в конце 1990-х годов рядовые нефтяники не согласились на более низкие зарплаты из-за падения цен, так и мусульмане развили неэластичные потребительские ожидания. Мусульмане проматывают свои нефтяные богатства, и когда они закончатся, они и не смогут, и не захотят работать продуктивно, отказавшись от своих завышенных ожиданий. Это плохо для них с точки зрения выживания, и прекрасно для Израиля: сотни миллионов мусульман внезапно перейдут от зажиточности к голоду. По расчетам, запасов нефти хватит еще на сто лет, а может, и меньше, если учесть резкий рост потребления в Индии и Китае. Цены также могут понизиться под давлением экологов, требующих чистых источников энергии, и развития атомной энергетики.

А для Ирана тем временем заработает другая программа – нефть в обмен на [разрешение иметь] ядерные бомбы.

нефтяная политика США в Ираке