Российско-грузинский кризис – позор для Сэма Хантингтона. В своем тезисе о столкновении цивилизаций он утверждал, что столкновение близких культур маловероятно. Хантингтон полагал, что поскольку Грузия занимает уникальное положение христианской азиатской страны, это делает ее естественным союзником России. Это неверно по трем причинам. Во-первых, помимо общего православного христианства, русские и грузины очень разные и заметно недолюбливают друг друга. Во-вторых, вообще нет такого понятия – грузины. Жители Тбилиси, горцы или мингрелы далеко не одно и то же. Если горцев в России по крайней мере уважают, мингрелов в целом недолюбливают. В-третьих, близкие культуры еще как сталкиваются, причем чаще и сильнее, чем далекие. Европейские христиане сражались друг с другом в двух мировых войнах, равно как и во множестве других. Евреи ненавидели самаритян, которые были такими же евреями, как первосвященник. Мое опровержение аргумента Хантингтона находится в главе «Исламский мир – не враг Западу» книги «Ослепленный Самсон».
Именно по причине общего христианского наследия демарш Грузии стал для России оскорблением, а последующие сближение с Америкой обеспечило и военную конфронтацию. Развод сам по себе неприятен, но когда бывший супруг разгуливает с твоим врагом, это уже сверх всякой меры.
Таким образом, Россия начала подрывать независимость Грузии с помощью классической колониальной политики – путем заселения. Для заселения Грузии был избран оригинальный метод: Россия начала в массовом порядке выдавать свои паспорта осетинам и абхазцам – жителям двум грузинских провинций. Российские паспорта дали им трудоустройство и возможность передвигаться, что за десяток лет зацементировало их чувство принадлежности к России. И совершенно неважно, что русские презирают азиатов осетин и абхазцев.
Осетия и Абхазия не однородны, они включают много этнических грузинских деревень. Вопрос о грузинском суверенитете над этими провинциями – предмет отдельной дискуссии: последние двести лет эта страна сама не имела государственности, но принадлежала к России. Раньше грузины апеллировали к крымскому прецеденту: российские правительство признало советский акт о передаче полуострова Украине; грузины требовали аналогичного подхода и в отношении Осетии и Абхазии, которые Советский Союз перевел в состав Грузии. Теперь же, когда многие российские политики неодобрительно отзываются о крымской теме, этот спорный прецедент уже не может засчитываться в актив.
В нынешнем кризисе сложно поверить, что Россия могла так быстро отреагировать; ходит немало слухов о том, что вторжение подготавливалось за месяцы вперед. И российские войска, и осетинские больницы были необычно хорошо подготовлены. Российский клиент Осетия начала обстреливать Грузию – либо так утверждает последняя, – на что горячие грузины, воодушевленные многолетней подготовкой израильскими инструкторами, ответили вторжением. Россия вмешалась в конфликт, быстро разогнала слабые грузинские войска, днем позже сделала то же с ее спецподразделениями, и в итоге едва не оккупировала американский протекторат.
Масштабы конфликта весьма скромны: грузины потеряли убитыми менее 200 человек, русские – меньше 100, осетины – где-то между этими цифрами. Российские СМИ сильно преувеличили потери осетин, но если судить по нескольких сотням раненых, зарегистрированных в местных больницах, потери не должны сильно превышать 200 человек, в основном из ополченцев.
Уроков из этой истории несколько. Первый: столкновение России с Украиной уже не станет сюрпризом. Второй: Медведев идет по стопам Путина. Путин начал свое правление с чеченской войны, Медведев – с грузинской. Такая империя как Россия должна постоянно с кем-то воевать, иначе ее граждане воспользуются паузой и начнут подвергать сомнению политику правительства.
Миру не было дела до того, что Россия и Грузия убивали мирных граждан; все требования сводились только к недопущению длительных боевых действий. Точно так же и Израиль может делать с арабами все, что хочет, но только в течение нескольких дней. Этого должно быть достаточно для трансфера.
Миру не было дело до грузинских провинций, будь они хоть аннексированы Россией; единственным пунктом повестки дня была продолжающаяся оккупация Грузии. При любой более-менее продолжительной операции на арену тут же выходит пресса, и такая операция становится неприемлемой для западного менталитета. Все, что происходит под солнцем, происходит до тех пор, пока об этом не узнает мир – или вынужден признать, что знает. Но даже при этом продолжительное российское присутствие в Грузии не возмутило бы Запад. Никому не нравится казаться в глазах других беспомощным; как только американские и европейские политики поймут, что они не могут изменить политику России, они начнут ее игнорировать, но никак не снова и снова будут расписываться в своем дипломатическом бессилии. В случае Израиля цивилизованный мир принял аннексию Голан потому, что она была преподнесена как свершившийся факт.
Один из уроков касается выбора друзей. Америка вовсю натравливала Грузию на Россию, но не стала помогать ей современным оружием, когда началось вторжение. Американская администрация может протестовать против резких шагов России, но она игнорирует ее длительное брюзжание против грузин. Американские гарантии пусты, особенно не изложенные явно. Россия чаще приходит на помощь своим клиентам, а ее оружие дешевле; израильтянам стоит об этом задуматься.
Россия снова встала на путь военной конфронтации со всем миром. Рост расходов на обучение и оснащение армии, патрулирование стратегических ядерных бомбардировщиков, новые противоракетные комплексы, новые вооружения – все это показывает, что режим КГБ/ФСБ хочет взрастить патриотичных подданных. А патриотичный – значит против кого-то. Но напрасно ждать возрождения российской военной машины: раньше она зависела от почти бесплатной рабочей силы и сырья, и сегодня не может платить конкурентоспособные зарплаты ученым и закупать сырье по рыночным ценам. Даже при том что Европа субсидирует своего заклятого врага, покупая российскую нефть и газ по заоблачным ценам, этих денег все равно недостаточно для содержания современной армии; российский военный бюджет составляет 2% от американского в номинальном долларовом выражении и 10–20% с точки зрения покупательной способности.
А раз так, то Россия возвращается к своей излюбленной и недорогой политике – создавать проблемы окружающим, чтобы тебя уважали. Грузия, Средняя Азия, Украина страдают от российского вмешательства (хотя им и американского хватает). Ангола, Алжир, Венесуэла, Корея, Иран, Сирия, Египет, Китай, Индия покупают российское оружие, от чего страдают их соседи. Единственный способ остановить Россию – метод Кеннана, сдерживание, жесткая оппозиция каждому ее шагу: продажа оружия Чечне, усиление поддержки оппозиционных партий, системы ПРО в Восточной Европе, дипломатический вакуум вокруг России и изоляция ее клиентов, так чтобы они поняли, как невыгодно иметь дело с Россией. Все попытки умиротворить путинский режим контрпродуктивны. Подобно «Хезболле», он считает добрым знаком уже сам факт отсутствия болезненных ударов.
После Холодной войны международный консенсус по поводу сдерживании России развалился. Да в нем и нет нужды. Как американские санкции против Ирана были бы жестче, чем единогласные, но неэффективные санкции ООН, так же и одно лишь американское сдерживание России было бы эффективнее, чем размытое американо-европейское. Нереалистично ожидать, что Евросоюз, зависящий от российской и иранской нефти и газа, противостанет кому-то из них.
Когда вы в следующий раз встретите либерала, посмейтесь над ним. Дикий Запад силовой политики жив, и очень плохо себя чувствует.
