Если Усама жив и хорошо себя чувствует, он особо не опасен. Он может устроить одну-две массовые атаки, но возглавить массовое восстание он не способен. Толпы мусульман стекутся к нему только в том случае, если он будет выступать в Каире, а не прятаться в афганских горах. СМИ превратили Усаму-пустышку в Усаму-легенду – образ, одинаково полезный как для мусульман, так и для Запада.

Усама плохо разбирается в вопросах стратегии. Победа над русскими в Афганистане была победой не мусульман, а племенного освободительного движения, пакистанских убежищ и логистики, американского и британского оружия, а также саудовских денег. Это была уникальная ситуация, которую невозможно воспроизвести в Газе под носом у Израиля или в тоталитарном Египте. Усама не может понять, что в Америке нет недоступных афганских гор. Несколько терактов на Западе мусульмане осуществить могут, но развернуть крупномасштабную партизанскую войну по типу Афганистана они принципиально неспособны.
Усама – типичный саудовец: плохо образованный, проворный, но все же не очень умный, и высокомерный. Другие саудовцы платят семьям палестинских смертников или “Хамасу”, ездят на джихад-сафари в Афганистан и призывают освободить Иерусалим. Саудовцы позиционируют себя в качестве лидеров международного террористического синдиката, но при этом не участвуют в повседневной рутинной работе. Усама пошел еще дальше своих соотечественников: он вообразил, что можно управлять всемирным джихадом с виллы на границе исламского мира. Настоящих повстанцев не беспокоит его самопровозглашенный статус лидера, пока он продолжает им платить.

Усама – это не Уоррен Баффет пустыни. Его бизнес-империя торгует орешками и тому подобным. Похоже, что Усама не связан напрямую с наркоторговлей. Его важное преимущество в бизнесе – гарантированная оплата за отгруженный товар (“Аль-Каида” явно не имеет проблемы невыплаченных долгов), он занимается контрабандой, а в его лагере всегда есть рабочие руки из числа боевиков. Инвестиции Усамы в терроризм несопоставимо ниже, чем у Ирана, Сирии или “Братьев-мусульман”. Вся его сеть тренировочных лагерей в Судане стоила максимум 2 миллиона долларов, и в ней тренировалось не больше тысячи джихадистов одновременно. Причем, судя по всему, из них в терактах участвовали лишь единицы. Подготовка террористов – одиноких волков во враждебном окружении – требует серьезнейших психологических навыков. Уровень подготовки должен быть таким высоким, что даже Ливия не смогла создать собственные террористические подразделения, так что ей пришлось обращаться за помощью к иностранным наемникам. В лагерях Усамы боевики проходили стандартную боевую подготовку, которая для террористов была неактуальна, пока американцы не дали им возможность проявить себя в Ираке. Усама строил не военные лагеря, а хижины, а тренировочная и идеологическая работа была поставлена из рук вон плохо.

То, что все арабские террористы при аресте тут же начинают сотрудничать со спецслужбами и выдавать ценную информацию, также демонстрирует низкое качество подготовки. Усама ошибочно проецирует трусость арабов на американцев, воображая, что они бегут из Йемена и Сомали под ударами мусульман (войска США проходили через Йемен лишь транзитом, а в Сомали им вообще нечего делать). Трусость арабов в тюрьмах – следствие их коллективизма и отсутствия идеологически мотивированной решительности. Арабам не присущ индивидуализм, и они не привыкли к индивидуальным действиям. Если разлучить их с товарищами, они тут же поддаются нажиму. Арабы – плохие террористы-одиночки, их легко допрашивать. На общем фоне арабской трусости и предательства очень удивительно, что в лагере бин-Ладена еще никто добровольно не предал своего шефа – хотя, возможно, у него просто слишком мало соратников.

Еще в Афганистане Усама пытался преподнести себя в качестве религиозного лидера. Советско-афганская война была войной племен за освобождение без всяких религиозных коннотаций. Усама же пытался вселить в афганцев религиозный пыл, он спонсировал в лагерях моджахедов религиозное образование, но безуспешно. После ряда неудачных попыток написать собственные джихадистские фетвы Усама наконец получил необходимые фетвы от сторонних мусульманских богословов. Важное достижение Усамы состоит в том, что он проложил мост между религией и политикой, что не могут сделать евреи, почему и ассимилируются. Усама утверждает, что религия зовет к действию и создает стратегические реалии. Для него ислам, свобода мусульманского выражения и борьба с американскими и израильскими захватчиками – тождественные понятия.

Моральные нормы Усамы ущербны. Он не возражал, когда талибы вырезали афганских шиитов. Его не волновал тот факт, что при взрывах американских посольств в Африке погибли в основном черные мусульмане (в соотношении 250:1).

Цели Усамы прямо противоположны целям местных террористов. Они действуют локально, тогда как Усама мыслит глобально. Местные террористические группы не рассчитывают на мировое господство, а соперничают за политическую власть на местах. Они терроризируют местные правительства, чтобы заставить их считаться с их требованиями, а джихад в Западной Европе их не интересует. Исламские террористы – это нормальные повстанцы-националисты, которым нужны деньги и власть. Они сосредоточивают усилия на закреплении в своих странах и с большой неохотой отзываются на призывы Усамы к активности на международном уровне. В Египте, Алжире, Ливане и Палестине местные террористы предпочитают дистанцироваться от Усамы, чтобы не заслужить репутацию чокнутых. Они подчеркивают, что их цели рациональны и что они не могут позволить себе предаться джихадистским настроениям Усамы. С другой стороны, у Усамы нет иного выбора, кроме как объявить о джихаде. Он не смог сделать свою группу значимой независимой силой в Афганистане, Судане и Сомали. “Аль-Каида” присутствует во многих странах, но ни в одной из них у нее нет значимого влияния. Усама всем друг, но никому не командир. Он учредил Всемирный исламский фронт, чтобы формализовать свои связи с различными террористическими группами, но в действительности во Фронт вступило очень немного групп. Закаленные повстанцы отказались даже номинально уступать свое влияние саудовскому спонсору. Идеология Усамы слишком панисламская, чтобы объединить местных мусульманских террористов. Аморзи, взорвавший ночной клуб в Бали, сказал: “Это белые, для них самое то”. Исламский терроризм – это общий термин, за которым стоят очень разные силы, начиная от расистов вроде Джемаа Исламия, к которой принадлежит Аморзи, и националистов “Хамаса” до революционеров типа афганца Хекматияра и фундаменталистов-талибов. У них нет ни общих целей, ни общих врагов, и они не согласятся работать под управлением Усамы. Они используют ислам так же, как русские использовали Маркса и Гегеля, – для выборочного цитирования. Им безразлична мечта Усамы об исламском халифате: египтяне не собираются объединяться с саудовцами, которые, в свою очередь, презирают афганцев, которые терпеть не могут чернокожих мусульман.

Скорее всего, Усама полагал, что “Талибан” долго не протянет, и теперь он только рад наблюдать крах проамериканского правительства в Кабуле, которое в народе ненавидят гораздо больше, чем “Талибан”. Для Усамы имело смысл потерять “Талибан” и заполучить фундаменталистов-моджахедов – своих близких друзей, которые сформируют афганское правительство под протекторатом США. Теперь США всеми силами стремятся превратить удачную карательную экспедицию в неудачную оккупацию: восстание под руководством “Талибана” набирает обороты и угрожает правительству американской марионетки Карзая. Вместо того чтобы пять лет назад выйти из Афганистана победителем, Америка устремилась навстречу новому поражению – и почивать на его лаврах будет именно Усама. Нельзя сказать, что Усама очень близок к “Талибану”; там просто не могли отказать в гостеприимстве известному мусульманину. У горцев-мусульман очень уважается статус гостя, а когда Америка потребовала экстрадиции Усамы, для “Талибана” его защита стала делом чести. Америке потребовалось столетие, чтобы усмирить беззаконный Дикий Запад, а усмирение афганцев растянется на века. Усама избегал критиковать Мушарафа до тех пор, пока тот не поддержал Америку в борьбе с пропакистанским “Талибаном”, но как только пакистанское общественное мнение в подавляющем большинстве обратилось против Мушарафа, Усама тоже подверг его анафеме. Когда Америка по своей привычке – забывать друзей и платить врагам – почти не помогла Пакистану за предательство “Талибана” и Кашмира, зато потратила уйму денег в Афганистане и Ираке, критика Усамой Мушарафа получила дополнительное подтверждение, что лишь прибавило бин-Ладену популярности в Пакистане. Стратегическая глупость врагов Усамы ему на руку.

Сейчас уже ясно, что “Аль-Каида” была единственной силой, которая последовательно противостояла Саддаму в период его правления, а сейчас “Аль-Каида” воюет в Ираке с повстанцами-баатистами, которых поддерживают США. Америка постоянно упускает верные способы дискредитировать Усаму: показать его испуганным обитателем пещер; глупым саудовцем; не бойцом, а спонсором; вором, использующим пожертвования для своего бизнеса. Вместо этого все американские администрации одна за другой поют ему дифирамбы, объявляя главной угрозой для национальной безопасности США, что выше всякой меры поднимает его репутацию в глазах мусульман. Каждый раз, когда американский президент называет имя Усамы, популярность террориста номер один увеличивается. Удивительно, что ни один советник до сих пор не подсказал членам Администрации такие простые вещи об арабском менталитете.

Отношение Запада к арабам сделало их инфантильными. Они ожидают, что доброжелательные гиганты вроде Америки будут им покровительствовать: моралистические развитые общества соответствуют образу покровителя. При этом арабы не ожидают, что их будут жестоко наказывать. Они считают, что Запад будет терпеть и плохое поведение Усамы, и иранскую ядерную программу. Американские ракетные удары после взрывов в посольствах в Кении и Танзании очень обидели мусульман – они сочли это жестоким и непропорциональным наказанием. Америка и разрушила образ покровителя, и не создала новый образ “хозяин – слуга”, в котором арабам была бы отведена роль последнего.

Запад бурно обсуждает не относящиеся к делу вопросы вроде проблемы о количестве ангелов на кончике булавки: за что именно исламисты ненавидят Запад – за то, что он делает, или за то, каков он по своей сути? То, кем ты являешься, определяет то, что ты делаешь. Америка не может перестать покупать у мусульман нефть (якобы всегда по низким ценам), осуждать (пусть и номинально) угнетение мусульманских женщин, насмехаться над исламскими государствами, транслировать свои программы, торговать и взаимодействовать в целом. Если Америка уйдет с Ближнего Востока, она по-прежнему будет влиять на него, как маяк влияет на корабли. Мусульмане будут ездить в Америку и привозить домой рассказы о чудесах Голливуда, богатстве, свободе прессы, выборах, упадке, сексуальной вседозволенности и атеизме. Америка не может уйти из мира, потому что мир влечет к Америке. Отношения мусульман и Америки – это отношения “любовь-ненависть”, или, если точнее, “любовь-ревность”. Исламисты сосредоточены на ревности. Америка лучше бросается в глаза, но если однажды ее не станет, исламисты начнут ненавидеть Испанию, Россию, кого угодно. В глобальной деревне враждебные идеологии сталкиваются друг с другом, как враждующие соседи в деревне обычной. Америка символизирует крах покровительственных ценностей традиционных обществ, к которым привыкли исламисты. Усама ненавидит Америку, потому что она украла у него победу в первом джихаде за 1200 лет. Усама хорошо понимает, что именно “Стингеры”, а не “Калашниковы” помогли афганцам победить СССР. Он также хорошо понимает, что проиграл все свои сражения с Западом: Россия ушла из Афганистана, но Америка продолжает заправлять в нем, в посольствах США по всему миру работа идет как и прежде, эсминец “Ю-эс-эс Коул” отремонтировали, а шок Всемирного торгового центра давно прошел, не оставив и царапины на теле американской экономики. При этом Усаму оставили все, кому он доверял: “Хамас” променял джихад на националистическую борьбу и даже перемирие с Израилем, восстание моро утихло, повстанцы Кашмира оказались не способны сломить сопротивление Индии, чеченцы достигли соглашения с Москвой, египетский “Исламский джихад” перестал бороться с режимом Мубарака, террористические организации по всему миру не присоединились к Усамовскому Всемирному исламскому фронту, а рядовые мусульмане аплодируют ему только со скамейки запасных. Если бы Усама участвовал в выборах против Мубарака, египтяне бы за него не проголосовали: им нужна стабильность, а не джихад. Рядовые мусульмане приветствуют Усаму, как они приветствуют любимых футболистов. Они точно так же приветствовали Саддама после эскалации, приведшей к американскому вторжению в Ирак. С позиций примитивного менталитета, если человек свалил гиганта, он достоин хвалы: так евреи прославляли Давида, поразившего Голиафа. Удары возмездия по массе мусульман в ответ на терроризм “Аль-Каиды” настроят мусульман против Усамы, как война Израиля в Ливане временно настроила ливанцев против “Хезболлы”.

Знаменитая любовь Усамы к долгосрочному планированию – это следствие неспособности действовать. Ему не составляет ни малейшего труда организовать партизанскую войну против израильтян и американских туристов и бизнесменов. Вместо того чтобы взрывать отели, “Аль-Каиде” гораздо проще поддерживать требуемый уровень террора путем убийства отдельных лиц, американских и израильских туристов на улицах. Единственное объяснение, почему Усама это не делает, – отсутствие необходимых ресурсов даже для столь ограниченных действий. Сообщалось, что Усама призывал атаковать американские цели, чтобы заставить США освободить Слепого Шейха, но так и не смог организовать ни одну атаку. “Исламская группа” организовала несколько терактов в поддержку Шейха самостоятельно, вне зависимости от призывов Усамы.

Бин-Ладен неоднократно терпел неудачу, когда пытался помирить воюющие афганские армии и враждующие группы египтян. Все афганские группы от “Талибана” до Северного альянса приветствовали Усаму лишь потому, что он был почетным гостем без собственных политических планов в Афганистане. Более того, Масуд из Северного альянса приветствовал Усаму даже после того, как его выслали из Судана, хотя незадолго до этого арабские повстанцы в Афганистане присоединились к “Талибану” в борьбе против Северного альянса. Очевидно, что в глазах Масуда Усама не был связан с арабскими “афганцами”. В 2000 году арабские афганцы снова воевали с Северным альянсом, хотя Усама не мог напасть на своего гостеприимного друга; его влияние на арабских афганцев было невелико.

Стратегия Усамы “сначала Америка” – это главный подарок мусульманским диктаторским режимам. Египтяне, саудовцы, катарцы и другие терпят многочисленные благотворительные фонды и прочие каналы, по которым к Усаме поступают деньги и ресурсы, лишь до тех пор, пока его террористы заняты в других странах. Например, египетские спецслужбы заставили заключенных членов “Египетского исламского джихада” и “Исламской группы” осудить внутренний терроризм. Усамовский джихад против Америки поддерживают богатые мусульмане, многие из которых не рискнули бы финансировать беспорядки у себя на родине. Друзья Америки – Саудовская Аравия, Катар, Кувейт и Египет – обеспечивают организации Усамы серьезной логистической поддержкой. Вот почему совершенно невероятно предположение, что взрывы в Эр-Рияде организовал Усама. Он открыто опровергнул свою причастность к одному из взрывов – в районе Аль-Мухайя, когда погибли только мусульмане; какой смысл исламским террористам атаковать такие цели? Эти взрывы ставят под угрозу сложные отношения Усамы с арабскими государствами: они начинают понимать, что Усама ненадежен. После взрывов в Эр-Рияде Усаме уже нельзя было доверять важную задачу – перевод энергии местных террористов на иностранные цели. Вспомним также атаку на нефтяной танкер “Лимбург” в Йемене, а ведь нападение на крупные нефтяные активы – это табу. Так вмиг можно потерять мусульманских спонсоров и взбесить Запад. Когда верная собака вдруг становится бешеной, ее нужно убить. Но помимо нескольких инцидентов – а на самом деле жестов доброй воли в адрес Америки, – саудовцы и йеменцы терпимо отнеслись к организациям Усамы. То, что арабский мир до сих пор не объявил охоту на Усаму, показывает, что мусульманские диктаторы не купились на американскую версию, согласно которой взрывы в Эр-Рияде и нападение на танкер “Лимбург” устроил бин-Ладен. Америка зря пытается вбить клин между Усамой и его государственными спонсорами. Хотя отсутствие государственной поддержки несколько усложнит работу Усамы, важнее то, что ему уже не нужно будет быть умеренным. Вероятно, что у Усамы уже есть какое-то количество ядерных отходов, достаточное для создания радиологических бомб; маловероятно, что те поставки, которые перехватили спецслужбы, – это все, что у него есть. Именно государственные спонсоры Усамы в исламском мире не дают ему перейти к неконвенционным видам оружия.

Единственная область, где Усама может быть героем, – это либеральная Америка с ее огромным мягким подбрюшьем с целями по всему миру. Против мусульманских режимов у него нет шансов, поскольку, в отличие от Израиля и Америки, они не чураются массированных внесудебных акций и коллективных карательных мер. Например, самый сильный удар по исламским повстанцам Египет нанес не тогда, когда пытал их в тюрьмах, а когда произвольно арестовывал сотни первых попавших под руку исламистов при каждом теракте в Египте. Те группы, что выполнили атаки, были вынуждены заботиться о десятках, нередко сотнях семей, чьи кормильцы после терактов оказывались за решеткой. Эта простая и относительно гуманная мера сделала террористическую деятельность в Египте слишком дорогой для устоявшихся групп. Что касается небольших и безответственных групп, то их быстро ловили и наказывали. Усама правильно поступает, нападая на гражданское население противника, – это единственный эффективный способ ведения войны. Он легко нападает на американских граждан лишь из-за абсурдной американской политики самовоздержания. Стоит лишь американцам нанести полноценный карательный удар против Судана, Афганистана или других союзников “Аль-Каиды”, как база тылового снабжения Усамы улетучится в мгновение ока. Спровоцировать такой ответ Америки можно, напав на нее с применением химического, бактериологического или ядерного оружия, – в случае серьезной войны от американской любезности не останется и следа. Сейчас из-за американской агрессии против Ирака у Усамы нет отбоя в добровольцах, но если ударить по поддерживающим его городам с должной степенью жестокости, поток добровольцев очень быстро иссякнет.

Усама опасен для Америки потому, что эта страна, подобно любому гиганту, уязвима для микроуровневых угроз. Примерно так мышь убивает слона. Стратегически правильный ответ бин-Ладену – это предложить несколько гонораров за поимку его и его соратников общей суммой, скажем, в пятьдесят миллионов долларов. Если голову Усамы не принесут наемники, тогда нужно лучше профинансировать ЦРУ. Вместо этого Америка реагирует слишком бурно, тратя кучу денег на кампании в Афганистане, Ираке и ряд других, менее заметных. Несколько таких оппонентов как Усама могут серьезно подорвать силы Америки, приведя ее если не к краху, то к очень неприятным последствиям. У маленьких групп раны заживают быстро ввиду небольшого размера, а большие империи кровоточат годами. Глобальная империя в ответ на ассиметричную угрозу вынуждена укреплять свои позиции по всему миру; США потратили миллиарды долларов на повышение безопасности своих посольств после дешевых атак в Кении и Танзании. Для крупных национальных государств единственным возможным ответом ассиметричной угрозе является отказ от гарантии микроуровневой безопасности. Исторически национальные государства всегда гарантировали своим гражданам полную безопасность; начало эпохи ассиметричных войн ознаменовало возвращение к исторической норме отсутствия безопасности на микро-уровне. Другими словами, Америка должна практически игнорировать статистически несущественные потери даже в таких атаках как на Всемирный торговый центр. Отсутствие массированного возмездия сделает терроризм политически бессмысленным.

Усама известен своей заботой о соратниках, которые зовут его ласковым прозвищем Абу Абдалла. Такую известность он получил после того, как начал строить больницы для раненых арабских афганцев и помогать семьям заключенных террористов. Сегодня большинство этих больниц разрушены, и непохоже, чтобы Усама платил пожизненные пенсии афганцам-инвалидам. Семьям он помогает эпизодически и понемногу; если верить аль-Наджару, семьям заключенных членов “Египетского исламского джихада” Усама платил по 100 долларов в месяц. Благотворительность очень популярна в исламе, заниматься ей несложно, так что Усаме нетрудно собирать деньги под эти нужды. Его интерес к благотворительности совершенно закономерен.

Усама усердно работает над собственным имиджем. Он утверждает, что имеет степень по экономике университета Джедды, хотя из архивов этого института следует, что он не только не заканчивал его, но даже не изучал этот предмет. Его скромность не соответствует числу его жен, которых до 1998 года было как минимум четыре, а с тех пор, скорее всего, появились новые. У Усамы больше двух дюжин детей.

В Афганской войне Усаме не хватало опыта боевых действий, самые известные его бои – это небольшие сражения против неоперившегося афганского правительства, такие как при Джалалабаде в 1989 году. Усама собирал деньги, в основном среди знакомых, делал небольшие пожертвования больницам, финансировал транспортировку арабов в Афганистан и участвовал в других подобных акциях, в основном для исламских благотворительных организаций в Пакистане. Его слава происходит из снобизма: бедным афганцам очень льстило то, что к ним присоединился богатый саудовец. Осама же еще больше раздувал этот снобизм, разглагольствуя о своих связях с бизнес-империей отца. Есть легенда о том, что Усама привез в Афганистан массу строительного оборудования своей саудовской компании. Поскольку перевезти тяжелое оборудование из Саудовской Аравии в Афганистан довольно сложно, эта история выглядит неправдоподобно: скорее всего, Усама либо купил основное оборудование в Пакистане, либо приобрел российское оборудование непосредственно в Афганистане, а история с крупнейшей саудовской компанией была лишь пиаром. Со стратегической точки зрения, помощь Усамы больше мешала, чем помогала: страдая от мании величия, он растрачивал ресурсы крайне неэффективно – строил шоссе и тоннели в афганских горах. Он начал помогать Афганистану слишком поздно, и его влияние было несопоставимо с американской и официальной саудовской помощью моджахедам.