При обсуждении проблем демократии часто игнорируется тот факт, что ни сегодня, ни в прошлом не было чистых демократий. Все предположительно демократические страны были по сути республиками, управляемыми демократическим путем. Разница между ними в том, что в республике есть обозначенная система ценностей, закрытая для обсуждения и демократического изменения.

В древних Афинах культ богини Афины не подлежал обсуждению – равно как и в Америке личная свобода гражданина. Большинство американских граждан не может взять и проголосовать, чтобы снова поработить чернокожее меньшинство. Священники в древности и судьи сегодня следят за тем, чтобы ценности соблюдались.

Республиканские ценности не обязательно носят общечеловеческий характер, да в этом и нет смысла, поскольку тогда все страны стали бы одинаковыми. Культ Афины был местным явлением, как сегодня еврейский характер Израиля. Если эта линия рассуждений кому-то кажется устаревшей, вспомните о крестах на флагах многих стран или официальный статус Англиканской церкви в Англии. Эволюция обществ сделала так, что людям комфортно с теми, кто разделяет их культурную традицию, и некомфортно с теми, у кого эта традиция и ценности иные.

Когда ценностей нет вообще, страны пытаются их быстро создать: нигилистический СССР отверг все устоявшиеся ценности и символы России, но заменил их новыми. Ценности – это знак собственности на обществе, как бирка с именем пассажира на сумке в аэропорту. Когда швед в пятидесятом поколении видит крест на флаге своей страны, он понимает, что это его страна, а не иммигранта-мусульманина.

Символизм редко бывает нейтрален. Для меня как для еврея немыслимо отдавать честь флагу, особенно флагу с крестом. Национальный гимн Германии, прославляющий эту проклятую страну выше всего на свете, не столько оскорбителен, сколько смешон в своем высокомерии. Я поражаюсь глухоте немецких евреев, встающих под его музыку. Европейский выходной в воскресенье – типичный христианский символ, оскорбительный и неудобный для мусульман, которые предпочитают отдыхать в пятницу.

В некоторых странах меньшинства вынуждены терпеть оскорбительный для них символизм: вряд ли индийские мусульмане рады лицезреть индуистскую свастику на своем национальном флаге. Либеральные суды рано или поздно отменят многие подобные символы, которые уже сейчас представляют собой бессмысленные рудименты. Впрочем, некоторые из них, такие как государственные выходные, отменить нельзя. Судебный активизм неизбежно упрется в другой, более важный вопрос: имеет ли большинство право жить так, как оно хочет? Если большинство хочет иметь для своей страны этнические и религиозные символы, почему суды оспаривают это желание?

Парламенты и правительства постоянно защищают ценности большинства от ценностей меньшинства. Многие бедные кормятся за счет налогов, уплачиваемых немногими богатыми (по крайней мере так предполагается). Законодательство всегда служит интересам большинства и большинством же принимается. На референдуме большинство или даже крупнейшая группа навязывает свои взгляды всем остальным. В любом обществе интересы групп тасуются таким образом, что интересы одних вредят другим. Сложно увидеть политическую разницу между голосованием за субсидии для фермеров и за национальные символы для христиан.

Если во многих странах запрещена проституция, то почему нельзя запретить ислам? Можно прекратить занятие проституцией и можно выйти из ислама – и то, и другое является вопросом личного выбора. С точки зрения нравственного воздействия на человека, ислам не менее вреден, чем проституция. Безопасности страны ислам угрожает гораздо больше, чем проституция. В либеральном учении нет ничего, что мешает Израилю изгнать своих мусульман, как в других странах запрещают проституцию и даже сажают в тюрьму проституток.

Почему символы не могут отвечать интересам большинства? Почти все законы издаются в интересах крупнейшей заинтересованной группы, необязательно большинства. Евреи, по крайней мере их консервативная разновидность, уже скоро могут потерять в Израиле статус большинства, но по крайней мере они могут и дальше удерживать на флаге наш лжееврейский звездный символ вместо птицы удода.

Государство лучше всего определяется как франшиза. Группа коренных жителей создает франшизу и приглашает в нее новичков, которые должны принять ее условия, а в идеале еще и заплатить за вход. Новички могут извлекать из этой франшизы личную выгоду, но не могут ее изменить. Другими словами, у них есть личные права, но нет политических. Чтобы эта система не была слишком оскорбительной для новичков, коренную группу можно тоже лишить самых главных политических прав, записав их в конституции как неизменяемые.

Как бы то ни было, страна всегда принадлежит своей коренной группе. В Израиле ими являются сионистские поселенцы.