Мусульманские союзники США были бы рады бомбардировке Ирана. Саудовцы боятся ядерного Ирана не потому, что он может напасть на их страну – в современной истории Иран никогда ни на кого не нападал, – но потому что его растущее влияние всколыхнет шиитское население нефтеносного региона. Саудовские сунниты-ваххабиты украли нефть у шиитов, населяющих этот регион, и если Иран станет ядерным, их могут заставить вернуть огромный долг. Хорошо это или плохо для мировых нефтяных кругов? Скорее, хорошо, поскольку в Саудовской Аравии нефтедобыча контролируется государством и иностранные корпорации получают только сервисные контракты, но не концессии. Если саудовские шиитские районы под давлением Ирана обретут частичную независимость, они начнут заключать с международными нефтяными компаниями концессионные договоры, дабы побудить иностранные государства признать их автономию. Как в Курдистане. Нестабильность на Ближнем Востоке в целом и в Саудовской Аравии в частности взорвет цены на нефть, компании начнут получать баснословные прибыли. Следовательно, западные нефтяные корпорации предпочитают ядерный Иран.

После начала совместной израильско-американской операции Иран будет закрыт для западных нефтяных компаний, в результате чего нефтяные концессии получат русские. Парочка Путин – Медведев, если отбросить наносную риторику, была бы только рада бомбежкам Ирана. Даже если абстрагироваться от традиционной черты российской политики – сталкивания лбами других, важно то, что разрушение иранских ядерных объектов остановит рост персидского влияния в Азербайджане и Средней Азии в целом – мягкого подбрюшья России. Стоит Америке напасть на Иран, и он на десятилетия превратится в клиента России. Поскольку ядерный Иран изменит расстановку сил в подконтрольном американцам Ближнем Востоке, Россия уже лишь поэтому не может не приветствовать бомбардировки Ирана.

Американский клиент Египет, который построил современную армию на американских субсидиях, не слишком озабочен проблемой ядерного Ирана. Египет не чувствует иранской военной угрозы. Между тем ядерный Иран может бросить вызов Египту в региональной политике, и поэтому египтяне относятся к бомбардировкам Ирана сдержанно, но положительно.

Для израильской правящей партии «Кадима» нападение на Иран – лучшая предвыборная платформа. Администрация Буша рассматривает нападение на Иран как способ вынудить следующего президента поддерживать огромное американское военное присутствие в непосредственной близости к театру военных действий – в Ираке. Военная операция может не только не вызвать долговременного скачка цен на нефть, но даже несколько снизить их: нынешний уровень цен искусственно завышен, и если разрушить ожидания игроков, этот мыльный пузырь лопнет. После окончания бомбардировок цены на бензин могут упасть, что приведет американских избирателей в состояние эйфории.

Иранская ядерная угроза несопоставима с пакистанской. Пакистан – это чрезвычайно нестабильное образование, в котором исламистские избиратели-фанатики голосуют за исламистских политиков-демагогов. Для Израиля и Америки Иран – это проблема не столько военная, сколько политическая: если Пакистан создал свои ядерные бомбы под покровом тайны, то Иран нахально отвергает «международное сообщество». Оказавшись неспособны решить проблему Пакистана, Северной Кореи и даже Палестины, израильтяне теперь требуют что-то сделать с Ираном. Проблема Ирана – это нефть против политического популизма.

Нет сомнений, что американские инициативы в Ираке потерпят неудачу. Не бывает такого, чтобы страна в одну ночь превратилась в либеральную демократию: для этого нужна длительная история накопления богатств, которая постепенно учит людей откладывать ружья и браться за микрофоны. Стабилизировать ситуацию в Ираке поможет только автократия. К автократии могут привести два сценария: появление сильного лидера наподобие Саддама или установление внешнего – иранского – контроля. Возможность установления религиозного режима в многоконфессиональном Ираке серьезно рассматривать нельзя.

Пока Америке удалось добиться с Ираном лишь перемирия, благодаря которому Иран стал меньше поддерживать иракских повстанцев. Кроме того, США отговорили курдов от политики открытого отделения от Ирака, а иракское правительство – от демонтажа де-факто автономного курдского государства. Даже если все основные иракские группы истребят в своих рядах террористов, они (группы) все равно найдут поводы ссориться друг с другом.

Ирак – это второй Ливан: религиозно разделенное государство, балансирующее между шатким порядком и кровавым хаосом. В Ираке все обстоит еще хуже, поскольку правительству вряд ли удастся полностью покончить с террористами. Как показывает пример Израиля, даже небольшой инцидент с несколькими жертвами благодаря прессе превращается в скандал. Сейчас иракцы радуются спаду насилия, но пройдет несколько лет, масштаб восприятия изменится и они начнут даже небольшие теракты рассматривать как серьезную нестабильность.

Влияние Ирана возрастает по всему Ближнему Востоку и Африке, так что довольно маловероятно, что Иран откажется от отличной возможности повлиять на шиитский Ирак. Шиитам вовсе не по душе необходимость достигать консенсуса с суннитским меньшинством. На Ирак оказывает давление слишком много сил, как внутри, так и вне страны. Он просто не в состоянии поддерживать даже видимость либерального, демократического государства. Не зря Ирака не существовало до того момента, когда этот Франкенштейн был вызван к жизни британцами.

Ирак станет неофициальной иранской провинцией, либо подчинится сильному лидеру, либо развалится.

Для Израиля перспектива вступления в НАТО – это принятие желаемого за действительное. У альянса нет ни малейшего желания заниматься защитой еврейского государства, которое ненавидят все арабские страны (а некоторые и угрожают). Поскольку Израиль по-прежнему пребывает в состоянии войны с Сирией, это вызовет юридические проблемы, ведь альянс может оказаться втянутым в крупную войну вокруг второстепенной проблематики. Тот факт, что у Израиля нет официальных границ, признанных как международным сообществом, так и его соседями, представляет еще одну юридическую проблему.

Однако членство в НАТО и само по себе не пойдет Израилю на пользу. Давайте возьмем для примера ситуацию 1967 года. Вот Египет перемещает войска в Синай, но не пересекает при этом границу Израиля. Сирия мобилизует войска у границы, но не вторгается на израильскую территорию. В этот момент НАТО не способен что-либо предпринять. Однако если нападение все-таки состоялось, обращаться в НАТО за помощью уже слишком поздно, поскольку у Израиля нет достаточной глубины обороны. К тому моменту, как прибудет помощь, помогать в Израиле уже будет некому.

Израиль имеет дело со специфичными угрозами, которые не позволяют обращаться в НАТО за помощью. Скажем, теракты, какими бы большими они ни были, не считаются объявлением войны. Даже когда законно избранное правительство Газы обстреливает территорию Израиля, это еще не считается легитимным поводом для начала войны. Европейцы всегда найдут оправдание для арабских «борцов за свободу»: допустим, они отвечают на нарушение мира со стороны Израиля, который закрыл пограничные блокпосты.

НАТО будет мешать любой помощи, которая поступает в Израиль из США. Скорее всего, Америка, будучи членом НАТО, не должна помогать Израилю вопреки официальной политике НАТО. Более того, как только НАТО возьмет на себя номинальную ответственность за выживание Израиля, Америка тут же откажется от своей ответственности.

В любом предвоенном кризисе НАТО будет давить не на арабов, а на Израиль. Сначала НАТО запретит Израилю совершать превентивные удары, поскольку член НАТО не должен начинать войну. Далее, НАТО совершенно не заинтересован в войне с арабами, и заставит Израиль принимать условия арабов. Подобное умиротворение противника – неотъемлемая черта военных союзов по совместной обороне: в конце концов, никто по-настоящему не хочет защищать других, страны входят в альянс только для того, чтобы получать защиту для себя. Так, Великобритания и Франция не только приняли ультиматум Германии, но еще и пригрозили Чехословакии вступлением в войну на стороне Германии, если чехи не примут условия немцев.

Надежность НАТО как гаранта мира не могут превосходить надежности американцев – которая так себе. После войны 1956 года Эйзенхауэр убедил Израиль отступить из Синая, пообещав, что американцы никогда не дадут Египту закрыть Тиранский пролив. Когда Египет сделал именно это десятью годами позже, США не только не оказали на него военное давление, но напротив, разработали план высадки американских войск в Синае на стороне Египта против Израиля.

Кроме того, НАТО уже несостоятелен. Он не смог четко сработать в Югославии, Афганистане и Ираке. В союз входит много стран с противоречивыми интересами, среди которых одни близки арабам, другие боятся проарабской России.

Приводить израильскую армию к стандартам НАТО и дорого, и бессмысленно, поскольку ее собственные нормативы нередко лучше.

Безопасность Израиля – в его ядерном оружии.

В высшей степени нелепо сравнивать Иран с нацистской Германией. Главной отличительной чертой нацистов была последовательность: они доводили до логического завершения традиционные немецкие черты. Для немецкого общества были характерны антисемитизм, милитаризм, дисциплина, экспансионизм, шовинизм и ксенофобия. Немцы сражались как друг с другом, так и против других европейцев. Хотя национализм разжигался искусственно, с целью объединить немцев, все же он соответствовал исконным немецким чертам – шовинизму и ксенофобии. С незапамятных времен немцы были дисциплинированными и безжалостными солдатами. Скажем, швейцарцев и датчан тоже отличал милитаризм, однако они давно миновали этап собственного национального строительства и потому стали мирными. Между тем для нацистской Германии этот этап был еще совсем свеж. Франция, Украина, Сербия и большинство других европейских стран могли бы с таким же успехом устроить Катастрофу; Украина так и сделала в начале двадцатого века, а Франция небезуспешно помогала немцам проводить Катастрофу в жизнь. Хотя очень немногие немцы приняли активное участие в геноциде, остальные молчаливо согласились с ним. То же происходило во Франции, Италии и других странах. Антисемитизм неотъемлемо присущ христианской культуре, и в Европе он особенно активен. В Америке антисемитизм никогда не поддерживался официально, и хотя американцы не любят евреев, маловероятно, чтобы они могли организовать геноцид.

Ничто из этого не относится к Ирану. У этой страны напрочь отсутствует антиеврейский «послужной список», типичный для Германии и Европы в целом. Да, большинство иранских евреев предпочли эмиграцию, однако они сделали это либо из националистических (Израиль), либо из экономических (Америка) соображений. Те же, кто остались в Иране, не подвергаются преследованиям. Глупо сравнивать ситуацию в Иране с систематическими жестокими преследованиями евреев в современной Сирии, где они справедливо считаются израильской пятой колонной, и тем более с тем, что происходило в Германии. Даже в 19-м веке у немецких евреев не было полного гражданства, и популярные политические партии неистово протестовали против равноправия евреев. В немецких газетах регулярно публиковались антисемитские статьи и карикатуры, что немыслимо для Ирана, где проводят четкую линию между сионизмом и иудаизмом и где даже антисионистская пропаганда не имеет накала яростного антисемитизма Германии. В отличие от Ирана, немецкой культуре органически присущ антисемитизм; единственным исключением был короткий период Веймарской Республики. Антисемитизм в Германии процветал что в 14-м, что 20-м, что в 21-м веках.

Не будет большим преувеличением предположить, что Иран, хотя и терпим к евреям, может уничтожить сионистское государство. Однако принимая во внимание историю этой страны, такой сценарий выглядит крайне маловероятным. В современной истории Иран никогда не отличался экспансионизмом и агрессивностью. Даже в ситуации с островами Тунб Иран упорно придерживался дипломатических методов, пока эмират Шарджа тайно не попросил вторгнуться на Тунбы, чтобы эмир смог уступить остров превосходящему противнику и таким образом сохранить лицо. Вмешательство Ирана в Ливане даже близко не сравнится с сирийским. Да, Иран поддерживает освободительные движения в Ливане и Палестине, но ведь и Израиль поддерживает курдов. Почти все крупные страны поддерживают то или иное иностранное освободительное движение, чтобы расширить сферу своего влияния.

Если Иран настолько хорош, то почему тогда арабы так паникуют по поводу его ядерной программы? Потому, что Иран строит шиитскую империю. В отличие от суннитов, шииты хранят верность аятоллам, а не стране проживания. Шиитское влияние в суннитских странах – это постоянные народные волнения и ослабление местных властей. Арабы обычно поддерживают сторону сильного, и ядерный Иран способствует росту популярности шиитской версии ислама. Египет больше не сможет свободно разруливать внутриарабские конфликты, и весь баланс сил сместится. Впрочем, арабы всегда с готовностью перестраиваются: недавно мы уже увидели, как Египет и Саудовская Аравия укрепили свои отношения с Ираном.

Иран за счет своих ядерных ресурсов прикроет Сирию и Ливан от израильских ударов, но бомбить Израиль не станет. В отличие от германской армии, иранская неэффективна и не может вести мобильную войну. Иранские баллистические ракеты уязвимы для израильских ПРО и не принесут статистически значимого ущерба. Иранская экономика страдает от санкций и низкой эффективности, так что иранцы не смогут по примеру немцев осуществить тайную милитаризацию. Иранское клерикальное руководство очень консервативно и контролирует Ахмадинежада, в отличие от германского парламента, который не мог влиять на нацистов.

И все-таки ясности немного. Иран использовал против Ирака химическое оружие и в ответ получал тем же. Иран проводил солдат-подростков по минным полям для активного разминирования. В бессмысленной (хотя и оборонительной) войне с Ираком он потерял невероятное число солдат. Иран может ответить химическим и радиологическим оружием на атаку Израилем своих ядерных объектов, и пренебречь последствиями. Более того, никаких последствий и не будет: Израиль не сможет вести с Ираном продолжительную войну, эта страна слишком велика и слишком далека. Вероятный сценарий – обмен ракетными ударами. Израильский истеблишмент бьет тревогу по поводу иранской ядерной угрозы потому, что эта угроза позволяет ему закрывать глаза на собственную неспособность противостоять совершенно реальной, достоверной и серьезной ядерной угрозе со стороны Пакистана и Северной Кореи, которые наверняка передадут ядерное оружие арабским режимам и террористам.

Сам факт существования иранской ядерной военной программы небесспорен. Если бы у Америки были однозначные доказательства наличия у Ирана военной программы, Буш представил бы их после того, как ЦРУ в своих разведданных дискредитировало его антииранскую политику. Американская администрация подготовила для МАГАТЭ как минимум две сводки с целью вынудить мировое сообщество ввести санкции, и ни в одной из них не было серьезных доказательств наличия у Ирана ядерной военной программы. Израиль тоже предоставил США все имеющиеся у него данные по незаконной деятельности Ирана, однако ЦРУ, МАГАТЭ и дипломаты сочли их неубедительными. А ведь Израиль пытается получить поддержку мирового сообщества в своем противостоянии с Ираном, так что опубликовал бы любые имеющиеся данные. Информация о том, что такая-то программа разрабатывается таком-то месте, вовсе не поставит под угрозу жизни разведчиков. Впрочем, в данном случае мы не можем оперировать вероятностями.

Итак, Иран – это угроза, которую имеет смысл уничтожить. Однако у Ирана нет ничего общего с нацистской Германией.

Еврейский запрет на переливание крови во многом искусственен. Евреям запрещено потреблять кровь животных, «ибо его душа в его крови». Однако в каждый момент времени душа может быть только в одном месте – либо в животном, либо в его крови снаружи. Следовательно, в данной заповеди речь идет только об убитых животных, но ничего не говорится о получении крови из живых животных или людей.

Помимо крови, есть аналогичный запрет отрезать части от живого животного. Однако кровь – это не плоть: например, в отличие от крови, есть плоть животных можно. В свете заповеди «душа-кровь» можно сделать вывод, что запрет проливать кровь животного распространяется на вытягивание крови, приводящее к смерти животного.

Вряд ли запрет отрезать части животного можно трактовать как запрет причинять животным любые страдания вообще: когда овцу стригут, она, несомненно, испытывает страдания, однако стрижка овец не запрещается. Скорее всего, запрещается причинять животным только чрезмерные, смертельные страдания.

Выпускать кровь из живых людей и животных не причиняет им ни существенных страданий, ни смерти, поэтому не запрещается.

Но не запрещено ли потреблять кровь как таковую, вне зависимости от ее источника? Тот факт, что отношения с женщиной во время менструации караются смертной казнью, говорит в пользу такого расширенного предположения.
С другой стороны, неверен и аргумент о том, что кровь сама по себе не оскверняет поскольку священники и, по-видимому, врачи, хотя и находятся в постоянном контакте с кровью, тем не менее чисты. Они не извлекают из крови никакой выгоды и поэтому невиновны. Да, врачи получают плату за свои услуги, однако оплачивается именно лечение, при этом контакт с кровью не более чем косвенное обстоятельство.
Менструальная кровь считается кровью из раны, вследствие чего она символизирует смерть. Можно полагать, что если кровь не связана с раной и смертью (например, она получена для переливания), то такая кровь не оскверняет.

Кроме того, нельзя сбрасывать со счетов и аргумент о крайней необходимости. Когда забойщик скота притрагивается к крови, он невиновен, поскольку в этом случае контакт с кровью неизбежен. Если переливание крови необходимо для спасения жизни, эту ситуацию можно классифицировать так же, как забой скота с целью поддержания жизни.

Весьма полезен пример с женщиной при родах. Во время родов она становится нечистой, поскольку прикасалась к крови из раны, и впоследствии ей необходимо очиститься через жертвоприношение. Я склоняюсь к той точке зрения, что переливание крови живых людей и животных допустимо, но делает пациента ритуально нечистым.