Samson Blinded: A Machiavellian Perspective on the Middle East Conflict
[ Back ] [ Next ]


Заставить арабов согласиться на мир

Поведение, рациональное в малых группах, не работает в комплексных адаптивных социальных системах. Законы, регулирующие конечные транзакции, неприменимы кбесконечным. Слишком много сторон участвуют в арабо-израильском конфликте, слишком много интересов сталкиваются, действия слишком непредсказуемы. Участники не имеют фиксированных позиций. Отношения адаптируются к изменяющимся обстоятельствам, исключая системную реакцию.

Идея достижения мира через доброжелательные переговоры рационалистическая фантазия, схожая с плановой экономикой. Ни декреты, ни какое-либо число голосующих людей не устанавливают цены и спрос, но мириады рыночных транзакций, многие незаметные или внешне несущественные. Установление цены включает в себя много мини-конфронтаций, продавцы, отказывающиеся взять меньше, покупатели, отказывающиеся платить больше. Не доброжелательность, но относительная рыночная сила поставщиков и потребителей устанавливает цены. Невидимая рука бессчетные конфликты, обмены ударами, истощение устанавливает мир, политический или экономический. Доброта может работать в малых группах, но не в большом масштабе, где она не может быть подогнана к ощущению каждого человека и порождает неприязнь, а не доброжелательство.

Подготовка к затяжной войне, когда почти все говорят о мире, весьма странна. Мы полагаем, что двое разумных людей всегда могут найти взаимоприемлемое решение. Предполагать иначе противоречит интуиции.

Израильская ситуация отличается от модели спора двух разумных людей. Вопрос в монополии, которой хотят обе стороны или думают, что хотят. Разделение Иерусалима унизительно, как если бы монголы требовали совместного с русскими суверенитета над Кремлем, поскольку монголы веками контролировали эту землю. Владение Иерусалимом на протяжении веков было чувствительным место христианства до роста религиозного цинизма в девятнадцатом веке. Для евреев и арабов, город важен еще и политически. У конфликта не двое участников. Не все мусульмане мира подпишут мирный договор, и асимметричная война позволит им игнорировать договор, добиваясь своих целей. Нет суда и полиции, обеспечивающих договор; гарантии ООН не предотвратили войну 1967 года, и защита НАТО сомнительна. Израиль не имеет глубины обороны, нужной, чтобы ждать, пока поддержка материализуется. Солдаты с разных сторон могут не видеть друг друга врагами, но толпы видят. Солдаты перед лицом смерти могут забыть доктринерство; люди, поддерживающие террористов из комфорта своих домов, поддаются ненависти. Страныприходятксоглашениям, ноИзраильневоютсостраной. Повстанцы не имеют повода уважать соглашения и не боятся возмездия.

Нации Европы, разделяющие религию, этнос и культуру, едва могли достигать мира и воевали по каждому поводу, который можно представить, богатые и бедные, вне зависимости от договоров и альянсов. Шестьдесят лет мира дают некоторым думать, что он будет всегда, хотя потребовался сначала опасный общий враг, СССР, и теперь общие торговые противники, Соединенные Штаты и Восточная Азия, чтобы его сохранить. Европейцы образованы, трудолюбивы, законопослушны и зажиточны; ничего из этого нет у арабов. Местные войны стали экономически неэффективными для европейцев лишь десятилетия назад, и их идеологические и этнические различия размылись. Евреи, напротив, хотят сохранить свое отличие от арабов, что дает достаточные основания для ненависти.

Американцы захватили Калифорнию, но американские мексиканцы не взрывают автобусы. Мексика приняла утрату Калифорнии поскольку американцы никогда не предлагали ее вернуть, выдвигали исторические обоснования аннексии или просили гуманных мексиканцев пожалеть европейских беженцев в Новый Мир. Американцы были сильны и горды этим, поэтому ими восхищались. Израиль должен воевать, чтобы достичь мира. На своем пике, римляне выучили не ждать первого удара от противника, но вести превентивные кампании, обычно с ограниченной целью демилитаризации противника и установления дружественного правителя. В своем указании, Quidesideratpacem, praeparetbellum, Вегетий Ренат критиковал политику пассивного ожидания вторжений варваров. Пацифизм цель, не средство.

Субсидии мусульманам должны прекратиться; ни платежи за хорошее поведение, ни санкции, наказывающие насилие, не работают. Лишь только люди поймут, что им платят за спокойствие, требуемая цена возрастает. Сила поддерживала paxromana, но деньги не могут купить мира. Соединенные Штаты часто пытались купить приверженцев, только чтобы увидеть как их деньги оказываются во враждебных руках и порождают враждебные умы. Деньги не все, и ничто по сравнению с идеологией.

Если бы и Израиль, и арабы рисковали утратой помощи и любая сторона объявила перемирие, другая сторона шантажировала бы ее продолжением конфликта. Если бы они и поддались на экономические санкции, то возобновили бы конфликт, как только деньги были бы исчерпаны. Арабские клиенты Америки обратятся на своего благодетеля в ненависти, порождаемой зависимостью.

Германия не раскаялась после Первой Мировой войны, хотя союзники не вторглись на ее землю и практически отказалась от репараций, но План Маршалла изменил настроение после разрушений Второй Мировой войны.

Сила единственный убедительный аргумент в международных отношениях, где нет запрещенных приемов и гарантий. Хорошее поведение не может быть куплено или даже определено. Если оно означает прекращение конфликта, Израиль будет рад сохранить статус кво перемирием, но палестинцы этого не примут разве что, чтобы выиграть время и найти деньги для финансирования следующего раунда.

Немногие солдаты идут на войны ради идеологии, и даже они забывает о ней на поле боя. Израильские солдаты обычно не ненавидят мусульман, хотя многие их презирают. Показательно, израильские евреи во втором поколении из арабских стран ненавидят своих этнических собратьев примерно как арабы ненавидят израильтян. Преодоление ненависти остается важной проблемой для обеих сторон, но это не произойдет вскоре. Всем нужен внешний враг, чтобы обвинить его в своих проблемах. Только зажиточные общества могут жить без врагов, а палестинцы отчаянно бедны.

Добровольная договоренность невозможна. Даже если мир будет водворен, насилие возобновится после передышки. Некоторые арабские боевики не примут даже разумное решение, палестинское государство на Западном береге и в Газе, автономию для мусульманских мест в Иерусалиме и компенсацию за захваченное имущество. Исламские радикалы требуют возвращения потомков беженцев, автономию для израильских арабов, и бойкот и, возможно, эвакуацию еврейского государства. Их будет немного, и большинство арабов примет предложение мира, но самоубийственные операции не требуют армии. Никакой мирный договор не может улучшить военное положение Израиля, хотя он и может развивать доброжелательность между евреями и палестинцами, которая может перейти в сотрудничество.

Израиль может договоритьсяс арабскими странами и затем бороться с терроризмом, предположительно уменьшив свои военные затраты. Неясно, можно ли заставить арабов подписать мирный договор: пока они больше требуют, чем соглашаются. Мусульмане останутся враждебны Израилю, не давая ему разоружиться. Время притупляет ненависть, но она разгорается, когда новое поколение забывает былое. Израиль идеальный враг для арабов, не угрожающий, но отличный причина внутренних неурядиц, и социальные потрясения возродят вражду.[24] ИзраильчужеродендляБлижнегоВостока, имусульманебудутпытатьсяеговытеснить.

[24] Израильское правительство отшатывается от мира, как и арабские правительства. Без врага, как объяснить жалостливые внутренние неудачи и скромную экономику? Как сбросить гигантский военно-промышленно-торговый комплекс, требующий войны?