Samson Blinded: A Machiavellian Perspective on the Middle East Conflict
[ Back ] [ Next ]


Нет права на государство, нет неприкосновенного государства

Ни одно правительство не принимает всерьез идеалистических требований государственности. Иначе, Россия бы отпустила Чечню, а Британия гораздо раньше согласилась бы на независимость Ирландии. Доведенное до логического завершения, право на государство превратило бы современные государства в деревенские общины и постепенно бы упразднило государства. Мечта анархиста кошмар остальных. Анархический идеал рассматривает владение землей как юрисдикцию над ней. Если несогласные могут отделяться и основывать независимые колонии, войн станет меньше, но пока остается концепция национального государства, войны за территорию будут продолжаться, хотя и постепенно все более отвращаемые растущим разрушением во время войн.

Евреи и арабы имеют различные интересы и едва ли когда-либо придут к общему пониманию справедливости; такое согласие, однако, необходимо для мирного разрешения, за которое выступают гуманисты как Ноам Хомски.[20] Общий интерес, появляющийся при общих врагах, маловероятен сейчас, когда враг евреев почти автоматически друг арабов, как были нацисты.

Трудно представить общую цель, достаточно важную, чтобы объединить противников. Экономически, Израиль менее привлекателен для арабов, чем старые партнеры как Британия и Франция или влиятельные как Соединенные Штаты или, все более, Китай и Япония. За политическими гарантиями и военной помощью, арабы могут обращаться напрямую к Соединенным Штатам, минуя посредничество Израиля. Ни одна из сторон не заинтересована в формальном мире, предпочитая перемирие и слабые столкновения, переносящие и Израиль, и арабов со стратегической периферии в фокус мировых отношений, и приносящие дивиденды в виде экономической и военной помощи, не нужных для мирного сосуществования, но важных для сильных правительств. Внешний враг отвлекает людей от местных проблем, позволяя арабскимдиктатурам и израильскому социализму выживать.

Евреи настаивали на Иерусалиме как своей вечной столице две тысячи лет; вокруг него сконцентрировано их национальное самосознание. Они хотят этот город, но идеологически мотивированные арабы тоже сейчас его хотят. Кто может найти решение, приемлемое для обоих? Ни одна сторона не верит международным посредникам, и обе подозревают Соединенные Штаты в преследовании собственных интересов. Баланс сил, точка равновесия многих военных и моральных усилий, а не чье-то представление о справедливости разрешает такие споры; мнения различаются. Любое мирное решение будет произвольно и поэтому неприемлемо для многих. В маленьком Иерусалиме, незначительные расстояния имеют значение. Почему палестинцы должны получить только Западный Берег вместо всей территории, которую они занимали до 1948 года, включая сегодняшний Израиль? Почему евреи должны соглашаться на раздел, вместо того, чтобы требовать Землю Обетованную полностью, включая всю Палестину? Ответ зависит от баланса сил, пути, которым пошел Давид для завоевания Храмовой Горы.

Если религиозное обоснование вызывает сомнения, то вдумайтесь в обоснования других государств. Стремление расшириться является идеей и движущей силой многих государств. Если эта цель для всех приемлема, то какая неприемлема? Почему разделение по религиозным линиям было приемлемо в Югославии и Индонезии, но не в Израиле? Если африканские племена, едва из каменного века, имеют право на суверенитет, то почему не евреи? Если мировое мнение принимает подавление давних националистических устремлений слабых народов, как испанские баски или российские татары, почему не подавить едва лишь тридцатилетний национализм не-нации без особой культуры, палестинцев? Почему люди, создавшие христианское королевство в Иерусалиме во время крестовых походов, осуждают израильский контроль над городом? Если белые поселенцы вытеснили американских и австралийских аборигенов, чтобы создать жизнеспособные государства, то почему евреи не могут сделать того же? Если ни одно государство не возражало против создания Саудовской Аравии путем завоевания, почему отрицать такое же обоснование для Израиля? Если этническое население было перемещено из Польши и Чехии в Германию, почему отрицать такой же подход в Палестине?

Оспаривание еврейского права на землю игнорирует центральный вопрос: а какое право на нее имею арабы? Евреи покупали землю у отдельных палестинцев. Никто не был изгнан, и частная собственность не была нарушена. Значительная часть территории была пустыней и болотами, прежде чем евреи сделали ее продуктивной и ценной, получив право поселения. Что же касается государственного контроля неиспользуемой, необрабатываемой земли, то палестинцы никогда не имели государства турки, потом британцы контролировали землю, и палестинцы не рассматривались как нация, такое признание позволило бы им требовать племенного суверенитета над землей. Когда колониальные власти передали территорию местным жителям, они фактически включали не только палестинцев, но и евреев. Единственная причина, почему Британия решила разделить землю, предназначенную для Израиля, на две страны стремление расселить бедуинов, которых не хотела принимать даже Иордания. Евреи не захватила землю у палестинцев; никто не имел на нее формального права.

Многие ошибочно полагают, что палестинцы сегодня требуют землю, которой они когда-то владели. Их права собственности не были нарушены. Палестинцы утратили юрисдикцию над страной, которой они никогда не имели. До поднятия палестинского национализма в 1970-х, бунтовщики и боевики были анти-еврейскими, не про-палестинскими. Если частная собственность на землю означает юрисдикцию над всей страной, евреи, купившие землю, имели больше прав в 1947, чем местные палестинцы, не имевшие документов. Но частная собственность на землю не связана с юрисдикцией даже над этим участком, не говоря обо всей территории. Арабы требовали больше земли, чем им фактически было нужно и чем они имели в Иордании, где доминировали палестинцы. Евреи должны были силой требовать уступок.

Уважение даже к частной собственности ограничено: во время голода, инстинкт выживания превалирует, и запасы продуктов часто подвергаются разграблению без общественного возмущения. Поскольку многие ценят религию и идеологию выше жизни, права собственности, тем более, уступают религиозным ценностям. Даже если Иерусалим на самом деле принадлежал арабам, евреи обоснованно забрали его, потому что из всех религий Старый Иерусалим централен только для них. Голгофа важнее для христиан, чем Храмовая Гора, а мусульман вообще ничто в писании не связывает с этим местом после того, как Мохамед переориентировал исламское поклонение на Мекку. Частная собственность не имеет значения в этом конфликте; Израиль в целом соблюдает права арабов на отдельные здания и землю. Утверждения об обратном обычно указывают на национализацию ничьей земли и враждебном отношении к мусульманским владельцам. Изгнание других людей лучше, чем жизнь в ненависти, и таких случаев немного. Существенно, война мало связана с политическими свободами израильтян, поскольку не очевидно, что арабы отказались бы признать за ними эти права. Война не преследует и религиозные цели, поскольку несколько религий процветают в Израиле. Война, странно, ведется за правительственный и муниципальный контроль над территорией.

Границы графически обозначают текущий баланс сил. Они находятся в постоянном движении, и так было всегда. Попытки наций-государств освятить границы для сохранения удобного для них существующего положения бесполезны. Если палестинцы когда-то станут достаточно сильны, они вытеснят израильтян. Нет оснований Израилю сейчас поступать иначе. Поступив так, Израиль создаст для себя опасность в следующем раунде, когда арабы будут сильнее. В ожидании вытеснения, ему нужно максимально расшириться.

В то время как арабы, естественно, хотят видеть свою землю нетронутой, евреи хотят эту землю как центр своих национальных устремлений. Смехотворно малая часть арабских владений в мире ислама являетсяосновной целью евреев в этом мире. В демократиях, уважающие друг друга люди идут навстречу, но не когда они враги. Использование силы для идеологических целей приемлемо. Голосование да/ нет, на котором основана демократия, весьма обманчиво. Нечто, что одна группа в целом предпочитает, другая категорически отрицает. Предыдущая голосует за, последняя против, но глубина интересов и эмоций за черно-белыми ответами весьма различается. Единственное, что остается более заинтересованной группе насилие, показывающее, что их желания должны считаться за большее, чем показывает простой подсчет голосов. Обычно, угроза ответного насилия предотвращает действия, но страх взаимности утрачивается в накаленных вопросах. Это граничный эффект демократии: все голоса одинаковы, но более важны для одних, чем для других. Готовность использовать силы и нести потери показывают граничную неравность голосов.

Остальные страны воевали столетиями, чтобы достигнуть ситуации, когда возможные корректировки не стоят войн. Права жизни и собственности должны быть сохранены за палестинцами, пока это не вызывает атак на евреев. Но нет права иметь страну, тем более страны в заданных границах; это достигается силой. Насилие, к тому же, не бесконечно. Несколько сокрушающих поражений меняют ментальность нации, особенно если хорошая экономика меняет центр амбиций, как было с Францией при Наполеоне и позднее с Германией. Борьба баланса сил обычно бескровна.

Впрочем, так бы и случилось, если бы евреи были честны с арабами в 1948 году при основании Израиля. Арабы приняли средневековое христианское королевство Иерусалима,[21] созданное грубой силой для привычной цели обогащения. Если бы евреи двадцатого века использовали силу, у арабов бы это не вызвало вопросов, но евреи допустили принципиальную ошибку: они попытались обосновать свои требования не силой, а религией. Одно дело, сказать: Отдай мне эту вещь, потому что я сильнее тебя и иначе убью тебя. Совсем другое спорить, что ты хочешь забрать эту вещь по идеологическим соображениям, бессмысленным для оппонента. Он не только найдет контраргументы, но и обнаружит волю к борьбе, потому что, с его точки зрения, твоя позиция ошибочна, а его правильна. Люди более чувствительны к ущербу для религиозных ценностей, чем правам собственности их соотечественников. Идеологическое обоснование спровоцировало арабов, и было, вероятно, бессмысленно для большинства евреев, как показывает их поддержка поселению в Уганде вместо Ближнего Востока в начале сионистского движения. Многие, вероятно большинство, основателей Израиля были социалистами, и поэтому нерелигиозными. Религиозное обоснование вторжения на Ближний Восток ничего не означало для них, и обманывало остальных. Факт в том, что евреи захватили эту землю, поскольку они хотели и могли сделать это. Это обоснование, а не справедливость. Им не нужна была ничья помощь, как не нужна была в кампаниях, разбросанных во времени, как завоевание Ханаана Иисусом Навином и Война за Независимость 1948 года.

Ни одно жизнеспособное государство не было создано, тем более, поддерживаемо, мирно.[22] Вся желаемая земля заселена с античности. Если евреи хотели государство, то изгнание местных жителей или подчинение их были единственными возможностями. Лишь недавно, Германия была консолидирована из независимых королевств с общими языком и культурой только кровью и железом. Менее пятидесяти лет назад, французы убили миллионы в бесполезной попытке удержать свои колонии. Другие нации создали свои государства в крови уже давно и теперь комфортно рассуждают о морали. Израиль не может позволить себе моральность на этом этапе образования государства. Невозможно обращаться с арабами гуманно и демократично. Не нужно излагать формирование государства, аморальной сущности, в терминах морали. Образование Израиля не было справедливо к палестинцам и не могло быть, поскольку отняло у них земли, которые они считали своими. Но, поскольку израильтяне решили это сделать, они должны это делать с достоинством, не предлагая извинения, репарации, и не говоря, что палестинцы оставили свои деревни по собственной доброй воле. Они не должны отбирать существенные территории у арабов, затем предлагать вернуть их за эфемерное бумажное соглашение. Вопрос не в какой-то идиллической справедливости, неизвестной в международных отношениях, основанных на силе, но в нормальном, общепринятом способе ведения государственных дел. Никто не может быть привлечен к ответственности за правонарушение, совершаемое всеми; почему же выделять Израиль для увещевания и воспитания? Как можно назвать преступлением способ действия каждого государства в истории? Преступление это исключительная несправедливость. Государственничество может считаться плохим, но муки рождения Израиля слабее, чем у большинства других государств.

Мир, привыкший к общественному согласию, взаимным уступкам и мирному разрешению конфликтов был бы прекрасен. Его, однако, не существует, как первые американские поселенцы поняли от аборигенов. Все нации были рождены в кровопролитии и поддерживаются силой; все бумажное не имеет значения. Израиль не может быть создан на соглашениях с арабами. Международные соглашение юридические последствия бесчеловечных военных побед.

[20] Вне зависимости от того, как ошибочные и идеалистичны взгляды Хомского, я глубоко его уважаю как голос совести, напоминающий нам о морали там, где мы предпочитаем эффективность, и сочувтствии там, где мы преследуем собственные интересы.

[21]То, чтоониобычноназывалиэтотгородЭлиаКапитолина, анеарабскимименемАль-Кудс (Святой), показывает, чтоонипридавалималорелигиозногозначенияэтомуместу. Захват Саладином города через столетие был лишь последствием его завоевательных войн. Вскоер, Саладин передал город христианскому императору Фридриху II, и он скатился в неизвестность до девятнадцатого века, когда сионистская иммиграция сделала его центром арабской политики.

[22] Некоторые, как Сингапур, были образованы мирно в специфических условиях, не имеющих аналога на Ближнем Востоке. Многие бывшие колонии были сформированы их прежними хозяевами. Большинство слишком молоды, чтобы делать выводы, но фундаментальное изменение принципа, что сила порождает государства маловероятно.