Однако закон автоматически предоставляет налоговые льготы и арабским НГО, финансирующим расширение арабских деревень (в основном нелегально) и заселение Иерусалима.

Во-первых, мы даже не пытаемся проверить статус беженца эритрейцев. Во всех странах мира беженец должен доказывать, что он беженец, а не правительство – что он не беженец. Но безумные евреи решили переместить бремя доказательства на свое правительство и принять за аксиому, что любой проситель политического убежища из Эритреи предоставляет достоверную информацию. Естественно, у правительства нет ресурсов проверить их утверждения, поэтому они остаются в нашей стране и повышают в ней уровень преступности.

Во-вторых, мы не проверяем статус беженцев суданских иммигрантов по той причине, что они прибывают из вражеского государства и мы просто не можем проверить их заявления. Нужно окончательно сойти с ума, чтобы принимать людей, официально считающихся врагами. Неудивительно, что они начинают нарушать наши законы.

По нашему стойкому убеждению, у этой проблемы есть только одно решение – депортация всех африканцев в лагеря БАПОР в Газе. У ООН там есть инфраструктура для беженцев, поэтому там им самое место.

Минюст наложил вето на этот закон, и тогда Либерман предложил номинально конституционный проект, по которому соцпособия будут сохранены, но уменьшены в два раза. Абсурдно вообще им что-то платить, но пусть хотя бы будет вдвое меньше.

Интересно, что депутаты арабской национальности осудили предложенный закон как расистский. Но что поделать, если все наши террористы – арабы?

А это значит, что Нетаниягу не уверен, что против харедим проголосует его же собственная фракция. Поэтому угроза новых выборов направлена против его собственных депутатов.

Сейчас у Нетаниягу два варианта: либо провести антихаредский закон и потерять харедские партии в собственном правительстве (которое станет уязвимо для шантажа со стороны бараковских левых), либо провести новые выборы, после которых у харедских партий все равно останется козырь – создание коалиции. Получается, что выбора нет вообще, кроме отсрочки с целью достичь компромисса или с харедим, или с левыми.

Наиболее вероятно, что Биби согласится с некой ослабленной версией закона Таля.

Во-первых, армия в принципе не сможет интегрировать 60 тыс. харедим, которые сейчас получают отсрочку. Они скорее умрут, чем допустят многочисленные нарушения религиозных норм, к которым их принуждают в армии без всякой причины. Более правильно было бы реформировать армию, чтобы она была более приемлема для религиозных евреев, и лишь затем призывать в нее харедим.

Да, харедим могут вместо армии служить в Национальной службе, но в ней нет места такому большому числу неквалифицированных добровольцев.

Еще хуже закон реализуется в части арабов. Естественно, они охотнее пойдут в НС, чем в армию. Поэтому у нас будет или засилье молодых радикальных арабов в крупных еврейских организациях, где их совсем не ждут, либо арабы будут фиктивно трудоустроены в арабском секторе на деньги израильского правительства, в чем мы не заинтересованы. Решение? Отсутствует, по крайней мере в абсурдном многонациональном «еврейском» государстве.

Депутат Ротем даже процитировал Маймонида, что все евреи должны работать, даже те, что изучают Тору. Цитата-то хорошая, но какой смысл ее цитировать, если любой религиозный еврей знает, что позже возобладала противоположная точка зрения рабби Каро? И если депутат Ротем так любит Маймонида, то почему бы не процитировать его по вопросу арабов в Израиле?

Это общеизвестное передергивание. Да, Тиби говорил о жертвах конфликта, которых назвал мучениками, а не о террористах. С одной стороны, ничего крамольного. Но его аудитория прекрасно поняла, что он вкладывал в это обтекаемое выражение: в арабской ментальности «мученик» обычно означает террорист-смертник. Однако формально Тиби вроде бы не вышел за пределы допустимого. Конечно, Тиби – пропалестинский активист, но он никогда не поддерживал террористов. Как минимум, террористы невыгодны ему самому: ведь, если идет война, зачем нужны арабские политики вроде него самого?

А теперь сравним умного араба с глупым евреем. В своей статье в Foreign Policy Орен похвастался, что в Израиле такая развитая демократия, что в ней находится место даже арабским депутатам, призывающим к уничтожению государства. Но весь мир, кроме Израиля, понимает, что это не развитая демократия, а самоубийственная глупость.

Все понимают, что закон абсурдно широк, да и не особо полезен, поскольку политические пожертвования элементарно отмыть через фонд.

Но еще абсурднее то, что Кнессет настолько слаб интеллектуально, что боится конкуренции со стороны острого на язык журналиста.

После этого возникло понятие «отслужившие в ЦАХАЛе или Национальной службе» как политкорректный эвфемизм для слова «евреи». И вот депутат Бен-Ари предложил законопроект, запрещающий «не отслужившим» занимать судебные должности. Теоретически это красный свет не только для арабов, но и харедим, но последние и так отказываются от любой госслужбы.

А депутат-араб Тиби предложил альтернативный закон, в котором занимать судебные должности запрещается лицам, «проживающих в местах, нарушающих международное законодательство» – то есть поселенцам.

Примечательно, что юрисконсульт Кнессета одобрил оба законопроекта как формально не расистские, хотя генпрокурор не раз блокировал использование эвфемизмов, включая попытки работодателей принимать на работу только ветеранов ЦАХАЛа.

Стоит напомнить, что еврейский религиозный закон прямо и без всяких эвфемизмов запрещает неевреям занимать любые властные должности в Земле Израиля, тем более судейские.

По этому закону требуется, чтобы из двух членов комитета по выбору судей от коллегии адвокатов один представлял правящую партию, второй – оппозицию. Потребность в законе возникла потому, что судьи Верховного суда постоянно давят на коллегию адвокатов, чтобы она назначала только в комитет только представителей левых партий, таким образом занимаясь откровенным политиканством.

Ливни, конечно, против этого весьма здравого закона. Сразу становится ясно, что она тоже часть ультралевого властного конгломерата.

Может показаться, что это противоречит свободе выражения, но в Израиле это оправданная мера. В западных демократиях ложь в прессе наказывается за счет конкуренции. Ни одно издание не позволит себе слишком много врать, потому что конкурирующие издания его разоблачат и оно потеряет аудиторию. Стало быть, в законодательных наказаниях большого смысла нет.

В Израиле ситуация принципиально иная: здесь у всех основных СМИ одна и та же повестка дня, кроме разве что одного таблоида. Никакой политической конкуренции нет; напротив, все поддерживают и раздувают ложь друг друга. Такая квазимонополия требует государственного вмешательства, что и делает предлагаемый закон.