Игаль Амир: интервью не будет

Зато Насраллу израильское телевидение не устает транслировать

Израильское телевидение вряд ли в корне отличается от телевидения других стран. Израильское телевидение, я имею в виду политику вещания, программ и рекламных блоков, сходно с телевидением других развитых стран, где нет у власти одной партии или одного диктатора. В этом смысле пример израильского телевидения не показателен.
Не только на израильском телевидении, но и на телевидении других стран есть цензура. Цензура на израильском телевидении отличается от цензуры, например, в России, США или где-то еще. Просто цензура на израильском телевидении касается несколько иных вопросов. В то же время некоторые аспекты цезуры и общей политике на израильском телевидении сходны с такими же моментами на телевидении в других странах. Особенно в том, что касается финансовых вопросов и вопросов, связанных с законодательством своей страны, а также авторских прав. То есть, между израильским телевидением и телевизионной политикой других развитых стран имеются точки соприкосновения.
Пример Игаля Амира на израильском телевидении не является чем-то из ряда вон выходящим. Так же поступило бы израильское телевидение и в том случае, если бы о нарушениях писаных или неписаных правил (законов) заявило бы какое-либо иное учреждение, нежели тюрьма. Израильское телевидение и его начальство (как отдельных каналов, так и общий комитет) было бы обязано поступить подобным образом (запретить эфир) в любом случае, если: данные, поступившие для эфира на израильском телевидении, являются непроверенными или поступили от неизвестного лица (группы лиц); данные, предназначенные для эфира, получены с нарушением норм действующего законодательства Израиля и так далее.
Конечно, и на израильском телевидении существует конкуренция. И не исключено, что какой-либо канал израильского телевидения с радостью ухватится за политическую или уголовную «клубничку». Но в таком случае руководители канала должны понимать, чем они рискуют. А рискуют они не только вызовом в суд и громким процессом, который могут и не выиграть, а и своей репутацией, вплоть до отзыва лицензии.
Само собой возникает вопрос: а действительно ли дело обстоит так, как его нам преподносят? То есть, для второго канала израильского телевидения возникает принципиальный вопрос – а откуда получена запись интервью, есть ли какие-либо бумаги, скрепленные подписью или печатью хотя бы незначительного лица или органа данной тюрьмы? Если да, то второму каналу и израильскому телевидению не грозит ничего, кроме положительной рекламы борцов за свободу слова, которая увеличит аудиторию второго канал. Если же никаких бумаг нет, то руководители второго канала действовали на свой страх и риск (или журналисты с редакторами, которые приняли запись интервью с Игалем Амиром без дополнительной проверки исходников). В таком случае вполне оправданы действия органа, которое запрещает трансляцию интервью, и свобода слова здесь совершенно не причем. Как для всего израильского телевидения, так и для других общественных институтов существуют вполне определенные правила игры, и для нормального функционирования государства Израиль (а также его жителей) они должны соблюдаться.
Таким образом, следует признать, что при отсутствии разрешения на интервью тюремным начальством (или каким-либо из чиновников) запрещение вполне правильно, как бы нам не хотелось увидеть интервью с преступником. Закон есть закон, даже для израильского телевидения.